Не злите бабу Клаву, или Каждому дракону по тыкве!

Глава 3

Это можно было назвать бредом или сном, но острая боль, простреливающая всё тело, не давала усомниться в реальности происходящего. Я, как-никак, четверых родила, и одного, вот так же, в одиночестве. До посёлка, где жил фельдшер, два часа по железобетонке трястись, и муж не рискнул везти меня, а поехал сам.

Пока он мотался туда-обратно, я и разрешилась, так что фельдшер, которого привёз муж, только осмотрел новорождённого.

– Тише, тише, – притянула к себе малыша и прижала к груди. – Вот, держи! Самый действенный в мире успокоитель.

Ребёнок, присосавшись к груди, зачмокал, а я осторожно вытерла его тельце подолом:

– Ох, ты же девочка! Поздравляю с рождением, крошка!

Повернувшись, вздрогнула от боли внизу живота и тяжело вздохнула. Кажется, принцесса, не зная, как правильно тужиться, сильно порвалась. Хорошо, хоть послед вышел… Надо собраться с силами и вскипятить воду, обмыть ребёнка, обтереться самой и переодеться во что-нибудь чистое.

Помнится, в повозке, куда посадили принцессу, было много вещей.

Пуповину пришлось перегрызть, а потом завязать будущий пупочек. Благо, малышка заснула и никак не отреагировала на мои манипуляции. Я стянула с себя нижнюю юбку и завернула младенца, а потом поднялась на дрожащие ноги.

Тело ныло, боль простреливала от макушки до пят, по ногам текли горячие капли, но я улыбнулась:

– Я снова могу стоять на ногах. А значит, со всем справлюсь!

Что произошло, и почему я вдруг стала молодой принцессой из фильма, не имела ни малейшего понятия. Мне было настолько жаль бедняжку, что я бы с радостью поменялась с ней местами. Неужели это произошло на самом деле?

– Потом будешь охать, – ворчливо осадила себя. – Когда перестанешь кровью истекать.

Поплелась к выходу и, держась за стенки, заодно осмотрела старый дом. Рассохшиеся брёвна, разбитые стёкла, сломанная мебель. Но жить можно! Не зима, чай. А потом вышла во двор, заваленный какими-то мешками, и ахнула при виде пустой повозки:

– Да чтоб вас… Ироды!

Разбросанные по земле тряпки, разбитые сосуды и разодранные мешки – всё, что осталось от багажа несчастной.

– Похоже, принцессу ограбили, – подытожила я.

Сиротливыми жердями лежали оглобли повозки, в стороне валялась дуга.

– И лошадь увели? Понятно, почему несчастная решила покончить с собой.

Со стороны мешков раздался стон, и я насторожилась. Подхватив палку, выставила перед собой и бочком-бочком направилась на звук. Заглянув за мешок, на миг застыла при виде возницы с окровавленной головой.

Суховатый мужчина лет пятидесяти прижимал ладонь к ране и смотрел на меня с жалостью и волнением:

– Ваше высочество! Что они с вами сделали?!

Узнав мужчину, который вывез Метэллу из дворца, я отбросила палку и поспешила на помощь.

– Ничего, – поторопилась сообщить пострадавшему. – Ничего разбойники не сделали! Только напугали, и я от страха родила дочь.

– Поздравляю, ваше высочество, – с трудом пролепетал он и отключился.

– Эй! – Я дала ему пощёчину. – Не вздумай спать, а то больше не проснёшься.

Как ни странно, это помогло. Мужчина сумел приподняться и сесть, а, пока он приходил в себя, я обошла двор и подобрала с земли самые чистые на вид одежды. При виде медного тазика, который обнаружила под тряпками, обрадовалась:

– Отлично! Вот бы ещё какое-нибудь лекарство найти…

– Ваше высочество, – позвал возница и вынул из-за пазухи бутылочку тёмного стекла. – Вот! Не нашли душегубы! Глотните, и вам станет легче.

– Обеззараживающее?

Я довольно щёлкнула пальцами, забрала у мужчины бутылку и тут же щедро плеснула ему на голову. Взвыв, возница попытался прижать ладонь к ране, но я остановила:

– Терпи! Взрослый мужик, а скулишь, как баба. Сейчас перевяжу, и станет легче.

Закончив с первой медицинской помощью, задумалась, как разжечь костёр и вскипятить воды, чтобы помочь себе и помыть ребёнка, а возница вдруг хрипло спросил:

– Кто вы? Резкая речь и странные жесты… Вы не принцесса!

Конечно, я не смогла сыграть роль нежной фиалки. Никогда такой не была.

– Принцесса умерла, – доверившись тому, кто отважно защищал принцессу, спокойно ответила я. – Поэтому не зови меня высочеством. Теперь я баба Клава… Тьфу! То есть, просто Клава! Ясно?