Не злите бабу Клаву, или Каждому дракону по тыкве!

Глава 14

Пять лет спустя

Сон, преследующий с момента, как я попала в этот мир, снова пришёл. Я опять куда-то падаю, но уже не волнуюсь и не боюсь. Там, далеко внизу, меня ждёт уже привычное... непонятно что. Я лечу на встречу, и сердце замирает в груди, как когда-то в молодости перед первым свиданием.

Впрочем, сейчас я снова молода, но не так наивна, как раньше. Поэтому готовлюсь к встрече с неизвестным, но невероятно притягательным мужчиной, заранее продумывая все вопросы.

Женат или разведён? Дети есть? Сколько платит алиментов? А сколько зарабатываете? Живёт с мамой? Улыбаюсь, отмечая, что ледяные пальцы, сжимающие грудь, постепенно отпускают, и становится легче дышать.

Смотрю вниз и прикидываю, сколько мне ещё падать. Живое пространство вокруг дышит привычным темным пламенем, которое с каждой секундой становится всё жарче. За пять лет, что этот странный и навязчивый сон приходит ко мне, уже изучила его вдоль и поперёк. Научилась даже контролировать свои эмоции и рассчитывать время.

Через пару секунд я и сама становлюсь огнём, а полёт замедляется. Аккуратно встаю на ноги и поднимаю голову, глядя на широкую мужскую спину. Затаиваю дыхание, готовясь к приступу неконтролируемой паники и ужаса.

Когда меня накрывает им, глубоко дышу, и страх медленно тает, тогда иду к незнакомцу. Раньше я могла лишь плавать в этом пламени, но это было раздражающе медленно. Сначала научилась стоять, а потом и шагать. Поначалу было ощущение, что я иду в воде, преодолевая сильное сопротивление, но с каждым годом двигаться становилось всё проще и проще.

И хотя мне никогда не удавалось дотронуться до мужчины, я не отчаивалась, ведь каждый раз он становился чуточку ближе. Вот и сейчас я продвигаюсь ещё на один-два миллиметра дальше, чем в прошлый раз…

– Нэхмар!

Я подскочила, мгновенно пробуждаясь ото сна, и прижала ладонь к груди, из которой сердце, казалось, собиралось попросту выскочить. Завертела головой: что случилось?

– Выходи, паршивец, или пожалеешь, когда я сам тебя найду! – прокатился утробный рык.

Тут я облегчённо выдохнула и иронично покачала головой. Всё как всегда! Ничего нового. Поднявшись с кровати, быстро застелила постель и, напевая, подошла к тазику с водой. Тщательно умывшись, расчесала свои длинные волосы, радуясь их густоте и шелковистости.

Я уже привыкла к новому телу, молодому и полному сил, но никогда не забывала о своей прежней жизни. Зная, что время быстротечно, не уставала благодарить высшие силы за необыкновенный подарок и наслаждалась каждым днём, каждым движением без боли, любым, даже самым незначительным, доказательством свежести и юности.

– Нэхмар, где ты прячешься, грязный старикашка?!

От крика даже задребезжали стёкла, и я решительно отложила расчёску. Подбежала к окну и, распахнув его, высунулась по пояс.

– Воглуг! – рявкнула на старшего из троицы цакхов, что сейчас переворачивали двор в поисках юркого Нэхмара. – У тебя и так штрафов больше, чем восьмерины на десять лет накопилось. Хочешь быть проданным для утех какой-нибудь увядающей красотке? Так я тебе это мигом устрою!

Цакх тут же присмирел и попытался пригладить волосы, вставшие дыбом от гнева. Неловко поклонился и пробормотал:

– Прости, фанг Клава. Но этот мерзкий старикашка…

– Штраф две серебрушки за сквернословие, – ледяным тоном перебила я.

– Но раньше была одна серебрушка! – защищая брата, возмутился Лагдум.

И лишь Гэрхей не спешил вмешиваться. Третий цакх давно сообразил, что молчание – золото, и, в отличие от братьев, уже скопил приличную сумму денег. Свою долю восьмерины он сразу отдавал мне под проценты, и старшие братья не могли отобрать её, когда требовалось покрыть очередной карточный долг.

Я же выпрямилась и, сложив руки на груди, выгнула бровь. Напомнила:

– Ты дважды обозвал моего отца!

– Вообще-то трижды, – пылко возразил Воглуг.

– Тогда три серебрушки, – хищно улыбнулась я, а цакх хлопнул себя по лбу.

Зато перестал ругаться и вообще притих, не желая быть проданным. Лагдум, неловко потоптавшись, потянул брата в сторону ворот:

– Обойдём тыквенное поле? Вчера я видел неподалёку каких-то людишек. Вдруг воры?

– Да кому нужны тыквы? – проворчал старший, но всё же двинулся за Лагдумом.

Младший Гэрхей молча присоединился к братьям, и цакхи покинули двор. И только тогда Нэхмар высунулся из своего укрытия. Убедившись, что бывшие разбойники не вернутся, выбрался из мешка, один из тех, в которых мы обычно храним урожай, и помахал мне:

– Доброе утро, дочка! Спасибо за помощь!

– Что на этот раз? – вздохнув, поинтересовалась я.

– Да как всегда, – беспечно отмахнулся Нэхмар. – Жалоба на столе в твоём кабинете.

– Сколько? – обречённо поинтересовалась я.

– Два золотых, – сообщил он, аккуратно сворачивая мешок в рулон.

– Может, на самом деле продадим Воглуга, пап? – прикрыв глаза ладонью, скорбно простонала я.

И сама толком не поняла, когда стала воспринимать Нэхмара, как отца. Поначалу считала другом и ровесником, но мужчина так искренне заботился о нас с Милой, что на самом деле стал моим папой. Но если бывший садовник с самого начала относился ко мне, как к дочери, то цакхи принесли немало хлопот.

– А как же сбор урожая? – хитро прищурился Нэхмар.

– Верно, – не выдержав, рассмеялась я. – Хотя Воглуг кутила и дебошир, без его силы нам не справиться. Он один может поднять два мешка тыкв! Но всё равно цакхи слишком дорого обходятся. В прошлый раз пришлось заплатить за Лагдума три золотых. Да я породистую лошадь могла бы на эти деньги купить!

– Зато Лагдум был так благодарен, что добровольно взялся нарезать тыкву, – вкрадчиво проговорил Нэхмар. – Несмотря на крупные руки, Лагдум очень аккуратный парень. У него выходят идеальные кубики!

– Натренировался будучи разбойником, – всё ещё посмеиваясь, проворчала я.