Не знаю, но люблю!

9. Атлантида

Визгливый тон точно так же, как я, одетой во всё чёрное женщины режет слух и пугает внезапным затишьем.

Будто в замедленной съёмке, я вижу, что она достаёт из сумочки какой-то баллончик и направляет его не на своего знакомого (Тина?), а…

В МЕНЯ?!

Я не успеваю ничего сообразить, тем более увернуться, поскольку струя газа попадает мне прямо в глаза, нос и…

АДСКИ ЖЖЁТ!!!

Задыхаясь, я сгибаюсь пополам и закрываю ладонями лицо, сильно жмуря глаза и изо всех сил не сглатывая во рту едкий вкус…

ЛИМОНА???

— Света, какого…

ПШИК-ПШИК… А-А-А-А-А-А-А-А-А!

— Вот тебе, импотент хренов! — слышу я глухой удар по чему-то мягкому и следующий за ним, болезненный стон незнакомца…

ЕЁ МУЖА?!

Похоже, мой целовальщик, тоже резко сложившийся вдвое, получил по своим красивым зенькам и…

ЯЙЦАМ?!

— И чтобы ты больше не смел ко мне подходить! — со всей силой бьёт она его по спине и толкает на песок — Ты променял МЕНЯ на какую-то толстуху из Маремара?!

Во мне вмиг всё закипает…

— Женщина, как вам не стыдно, а? — покачиваясь встаю я и на ощупь иду на её раздражающий лай — Вы бьёте мужчину!

Та сначала истерично смеётся, потом подходит ко мне, хватает за волосы и ударяет мою голову об своё правое колено.

Из глаз сыпятся звёзды, а секунды спустя наступает кромешная тьма.

Я просыпаюсь от того, что кто-то громадный зажимает мне нос, делает два глубоких выдоха в мой рот и тридцать раз подряд больно нажимает ладонями в центр моей грудной клетки.

— Очнулась! — улыбается на меня во все прогнившие, наполовину золотые зубы краснолицый белобрысый Франкенштейн, следящий за чистотой в контейнерных туалетах.

Я не могу сдержать внезапного рвотного рефлекса и вырываю прямо на песок.

— Скорую будем вызывать? — спрашивает громила у кого-то.

— Женщина, — наклоняется ко мне уже знакомый, невероятно низкий голос — Вы как? Вызовем вам бригаду, на всякий пожарный? Простите меня, пожалуйста, я сам весь до сих пор в лимонном спрее, поэтому не смог реанимировать вас лично…

— Со мной всё в порядке, — нетерпеливо перебиваю я его, с трудом поднимаюсь на ноги и, сжимая челюсти от боли во лбу, застываю от головокружения.

Чёрт бы тебя отодрал, Тида! Зачем ты сегодня так много выпила, а?

— Не надо скорой, — повторяю и хватаю вокруг себя воздух руками — Я сама! До всего дойду сама…

Туалетный бугай кричит мужчине с чрезвычайно низким голосом:

— Слышь, иди-ополосни её и себя в душевой, вот те ключи!

Мужчина-брюнет с раскатистым басом, до абсорбции целовавший меня, кажется, пять минут назад, но по ощущениям где-то в прошлой жизни, вдруг хватает меня за правое запястье и тянет к себе:

— ТЫ не можете сейчас уйти. НАМ нужно освежиться.

Его эти подчёркнутые «ТЫ» и «НАМ» пробираются под самую кожу и вызывают какое-то очень странное покалывание.

Мурашки, скорее всего, от холода заставляют меня вздрогнуть.

— Спрей для волос нужно вымыть, — спокойно добавляет он и мягко тянет за собой к правому контейнеру.

Я со страхом оборачиваюсь по сторонам в поисках ненормальной Светы, при этом часто моргаю и жмурюсь…

В ГЛАЗАХ ЩИПЛЕТ АДСКИ!!!

Как два слепых щенка, мы на ощупь движемся к крайнему контейнеру, находим сбоку не открывающуюся дверь душевой, входим…

Мужчина с глазами ясного летнего неба включает свет.

Яркий неоновый свет ослепляет!

Он подходит к крану, поворачивает оба смесителя и через полминуты подзывает к раковине:

— Готово! Можешь промывать!

Я подхожу, когда он отходит в сторону. Осторожно промакиваю глаза тёплой водой, так как боюсь вымыть контактные линзы и размыть тушь.

Однако жжение не унимается. Наоборот, становится настолько невыносимым, что я представляю всё лицо под уже мощную струю и, широко раскрыв глаза, вытаскиваю поражённые лимоном линзы.

В мутном зеркале над краном я вижу грустную панду.

Беру в руки жидкое мыло и остервенело смываю остатки мейкапа.

Теперь я страшная как атомная война…

Красавчик позади меня, кажется, тоже времени зря не теряет, промывает…

БОГ, ОН ЧТО РАЗДЕЛСЯ ДОГОЛА И МОЕТСЯ ПОД ДУШЕМ?!

Тида, представь себе: в душевой этим и занимаются!

ЭТИМ.

Впервые в жизни я радуюсь своей близорукости и астигматизму. Иначе, что стало бы со мной, всё ещё пьяной и ударенной башкой об колено, если бы я в точности до миллиметра разглядела…

ЕГО ПОДЖАРОЕ МУСКУЛИСТОЕ ТЕЛО?!

Неожиданно он оборачивается, слащаво улыбается и… подходит ко мне вплотную!