Не знаю, но люблю!

16. Тида

Большие тёплые ладони приятно обнимают меня за плечи, а густая мягкая борода щекочет мои лоб и глаза.

Я ХОЧУ ПОТЕРЯТЬСЯ В НЕЙ ОТ СУЕТЫ И СТРЕССА.

Моя отчаянная попытка спрятать свою карикатурную фигуру за нелюбимым громоздким именем и шаблонным отчеством человека, которого вовсе не существует, с треском проваливается.

Я уже выдала ему больше, чем должна!

Обычно я не рассказываю первому встречному о факте, что родилась и выросла здесь.

Тида, он видел тебя голой…

— Это не повод оголять и душу! — возражаю внутреннему голосу и контраргументу того, что в Маремаре он всего лишь проездом и потому мне можно.

— Ивановна, — вздыхает он и хочет сказать что-то ещё, но спрашивает — У тебя всё хорошо?

Я хочу утвердить вслух очевидное:

— Ты псих, да?!

Вместо этого вдруг выдыхаю «Ага» и прислоняю голову к его плечу.

ВОТ ТЕПЕРЬ МНЕ ГОРАЗДО ЛУЧШЕ!

Он нежно целует меня в лоб и зарывается носом в мой правый висок, будто там…

— Рай?! — усмехаюсь самой себе и повторяю как мантру — Я ИЗО ВСЕХ СИЛ ПЫТАЮСЬ НЕ СБЛИЗИТЬСЯ ВБЛИЗИ! Тид, честно?!

Я ловлю его какой-то тоскливый взгляд на работающие руки Галипа и не могу сдержать сугубо личного вопроса:

— О чём ты думаешь?

Он долгое время молчит, потом встаёт и подходит к хозяину бистро:

— Можно?

— Да, конечно!

Галип улыбаясь передаёт ему ножик и вручает один крупный апельсин, затем по зову своего су-шефа входит внутрь.

Бог, он псих, маньяк и... ПОТРОШИТЕЛЬ???

У меня перехватывает дыхание.

Как заядлый охотник с грандиозным триумфом, этот яркий красавец-мужчина возвращается, садится рядом со мной и крутит в левой руке апельсин по кругу.

Удивительно, но мне становится холодно не от страха!

Почему не хватает его рук на моём теле???

— Мой отец, — выдерживает он почти минутную паузу и лучезарно улыбается сочно-оранжевому «яблоку из Китая» — Сергей Александрович... Он профессионал в красивой очистке апельсинов! Каждый раз, когда он ВОТ ТАК, — остриём ножа протыкает основание черенка сверху и осторожно спускается вокруг фрукта по спирали — Чистит апельсин, то… — снова замолкает — Всегда вспоминает, как ВСЁ было раньше…

— Да, раньше многое было по-другому, — пожимаю плечами и надеюсь, что разговор не пойдёт дальше об анемойе или ностальгии по советским временам. В конце концов, с меня хватило моей мамы-бабушки! — А ты? О чём думаешь ты прямо сейчас?

— Я вспоминаю отца. Каким он был, когда… жил! С ним я вспоминаю себя мальчишкой. С каким восторгом тогда я смотрел на процесс очищения, смаковал апельсины и с замиранием сердца слушал все его истории!

Моя рука невольно тянется к его спине и…

ГЛАДИТ?!

— Соболезную, — внезапный ком в горле перекрывает по-любому излишние слова, я лишь беззвучно молюсь — Пожалуйста, не спрашивай меня: «А ты? А твои родители живы?»!

Уголки его рта опускаются, но не искажают улыбки.

— Прости, что спросила! — убираю руку с его твёрдой спины и хочу рассказать, какой предмет преподаю, но прикусываю язык.

Ты и так слишком далеко зашла с ним!!!

— Тебе можно, — хрипло отрезает он — Мы с тобой случайные прохожие!

Я во второй раз сглатываю, одновременно потею и холодею…

— Ты знаешь, — набираю воздух в лёгкие — Все наши истории забываются, если их никто больше не рассказывает.

— Ты права, — усмехается он и очищает апельсин до конца — Обычный ход любой истории. Возможно, так даже лучше из-за освобождения места в памяти для нового! — делит гибрид помело и мандарина на две неровные части, медленно подносит большую к моему рту.

Я надкусываю апельсин с края слегка, но его сладкий сок вмиг предательски брызжет во все стороны, а главное, стекает струёй по моим подбородку и шее в вырез рубашки!

Мы оба почти синхронно смеёмся…

КАК ДЕТИ.

Замолкая, Тин наклоняется ко мне.

Сердце, кажется, подпрыгивает к горлу, когда он неторопливо вбирает сок вокруг моих губ, не целуя, но обжигая их своим дыханием, дразня языком, слизывает цитрусовую «дорожку» с моего подбородка.

Мелкими поцелуями Тин спускается по моей шее к моим сухим, однако по-любому нуждающимся в его ласках ключицам…

Его пышная борода постоянно щекочет и вызывает мурашки по всему телу.

Последние впервые доставляют больше удовольствия, чем покалывания кожи!

Я ртом беру из его липких рук остаток апельсина и кормлю его в ответ.

РОТ В РОТ, ГЛАЗА В ГЛАЗА…

Наши лица слипаются в темноте НЕ ОТ АПЕЛЬСИНА.

Бог, он опять целует меня?!