(не) Золушка для принца

Глава 1

— Ты куда это, хромоногая?

Вероника скривилась и уже хотела было выдать этому неучтивому охраннику порта кучу претензий к его работе, а на закуску пригрозить жалобой, но вид электронного табло, отсчитывающего минуты до отплытия корабля, заставил её отбросить подобные мелочи.

— У меня есть билет, и я, между прочим, уже опаздываю.

Охранник — старый бета с густыми бровями — нахмурился с таким видом, будто в его молодые годы всех омег, не соответствующих общепринятым правилам, сбрасывали в горящую пропасть. Судя по имени на бейдже — «Гергий Бурый», — Вероника подозревала, что так оно и было.

Дискриминация!

Хотя девушка понимала, что выглядит, наверное, убого: потрёпанные джинсы, чуть загнутые на левой ноге (которая была короче), грязная белая рубашка и видавший виды рюкзак. Её приняли за бомжиху, а не за пассажирку.

Бдительный охранник Гергий всё же не пропустил её, пока не получил паспорт и билет. Осмотрел их с такой тщательностью, словно Вероника собиралась в космос, а не в суточное путешествие на лайнере.

— Вероника Лебедева… — хмыкнул он. — Не тянешь ты на лебедя, малышка.

Вероника только сжала кулаки. Этот старый хрыч наверняка заметил её походку. Ну и что, что хромает? Ну и что, что порой идёт, как утка?

Резко вырвав документы из морщинистых рук, она в бешенстве огрызнулась:

— Вы тоже не рыжий!

И побежала своей неловкой походкой так быстро, как могла. Бегунья из неё, безусловно, была никудышная, и нога начинала болеть уже после первых быстрых шагов, но сейчас ей было жизненно необходимо попасть на этот лайнер. От этого зависела не только её жизнь, но и судьба двух омег, оставшихся за её спиной.

На неё оборачивались, кто-то хихикал, а особо бестактные, не стесняясь, кричали: «Уточка, вперёд!» — сопровождая возгласы улюлюканьем. Конечно, со времён древности к «некачественным» омегам перестали относиться как к мясу: общество обеспечило их льготами, создало профильные организации и наделило особыми правами. Но изменить умы людей за прошедшие века так и не удалось — для многих они оставались ненужными, странными, иждивенцами.

А Вероника работала. И сейчас изо всех сил пыталась спасти именно эту свою работу.

— Подождите! Подождите!

Трап уже собирались убирать, когда матрос заметил её.

— Я… я пассажир!

Конечно, без неё этот лайнер с дурацким названием «Красная каракатица» никуда бы не поплыл.

Едва успев добежать до поручня, она почти повисла на нём, задыхаясь и протягивая билет. Последний гудок прозвучал больше пяти минут назад, но долгих разбирательств с опоздавшей пассажиркой не последовало. Наоборот, двое матросов помогли Веронике подняться, следом убрав трап.

А она лишь успела сползти по стенке на мягкий ковролин (хотя всегда думала, что здесь всё должно быть железное). Вероника почти не чувствовала качки, но движение лайнера всё же ощутила.

— Покажите билет ещё раз, и я провожу вас в каюту.

Матрос в белой форме приветливо улыбнулся, внимательно просматривая документы. Однако его улыбка внезапно застыла, окончательно сбивая Веронику с толку.

— Что такое? — Она поднялась, начиная беспокоиться.
Может, логотип компании не тот? Или вообще не тот лайнер?

— Дело в том… — матрос замялся, а затем вызвал по рации менеджера. — У нас нет каюты с таким номером.

Час от часу не легче. Хотя Вероника почему-то не расстроилась. Она знала, что покупала поддельные билеты, знала, что за такую «подарочную» цену в них будет подвох. Но надеялась, что несоответствие окажется в дате или какой-нибудь мелочи.

И сейчас, когда они уже отошли от берега, неужели будут возвращаться, швартоваться или, того хуже, бесцеремонно выкидывать её за борт?

Менеджер прибыл чуть больше чем через минуту — высокий, широкоплечий, в сером костюме-тройке, выгодно подчёркивающем фигуру. Его налакированные волосы и ботинки блестели так, что, казалось, в них можно смотреться, как в зеркало. Но вслух Вероника ничего не сказала.

— Так… — Менеджер окинул её оценивающим взглядом с головы до ног. — Где вы приобрели этот билет?

— Мой друг мне отдал, сказал, что не сможет поехать… — Вероника вцепилась в рюкзак, как в последнюю надежду. Сдавать «контору» она не собиралась.

— Тогда где ваш друг приобрёл этот билет?

— Я не знаю. И вообще, что за допрос? Я получила билет, пусть тут какие-то сложности, но я…

— Ваш билет фальшивый, и мой долг — высадить вас в ближайшем порту, гражданка… — Он глянул в паспорт. — Гражданка Лебедева.

Вероника сглотнула. Но «ближайший порт» — это не сейчас.

— Насколько мне известно из маршрута, ближайший порт — через шесть часов. И я не могу всё это время просидеть у двери, — она взглянула на бейдж менеджера, — гражданин Фольц.

Разумеется, высадка всё же лучше, чем разбирательство с полисменами. А менеджер Фольц, похоже, не хотел привлекать лишнее внимание и тревожить важных гостей на этой «каракатице».

— Проводите гражданку Лебедеву в свободную каюту и обязательно доложите мне.

Будь это уместно, этот менеджер-бета, наверное, показал бы ей язык. Но должность обязывала сохранять лицо, и Веронике оставалось лишь скрестить пальцы в надежде, что её затея удастся.

Её повели по нижнему коридору, где ютилась прислуга. Обслуживающий персонал сновал туда-сюда с одеялами, простынями, полотенцами и фужерами в руках. Каюту ей выделили в отсеке для официантов — Вероника догадалась об этом по количеству омег и бет в чёрно-белых фраках, выходивших оттуда.

Матрос вручил ей магнитный ключ и на прощание предупредил:

— Через шесть часов вам придётся сойти. Будет лучше, если ваши знакомые встретят вас.

Вероника лишь кивнула и, наконец оставшись одна, заперла дверь. Ноги подкосились, и она едва не рухнула на узкую кровать.

— Хорошо, — прошептала она себе, откидывая со лба рыжие кудри.

Теперь у неё было всего шесть часов, чтобы встретиться с Максимилианом Довлатовым. Порывшись в рюкзаке, она достала небольшую чёрную папку и проверила документы. Всё было на месте. Оставалось самое сложное — уговорить Довлатова. А судя по рассказам, характер у него был скверный: грубый, несдержанный. Встречаться с ним не хотелось, но выбора не было.