Не зови

Глава 1.1

Два с половиной года назад

– Мам, я к Алиске, хорошо? – крикнула я и не дожидаясь ответа от мамы, поспешила выскочить из квартиры.

Спастись бегством, так сказать, от домашнего рабства.

Моя мама была весьма странным человеком. Как я поняла это? Да просто. Достаточно было заглянуть в паспорт, чтобы увидеть там мое имя - Оливия. Васильчук Оливия Игоревна. Сильно? А то!

В кругу друзей меня называли Оливкой. Или Васей. Спасибо, что не Игорем, нередко шутила я, слыша кем-то брошенное - Васёк. А уж сколько раз я ввязывалась в драки, будучи еще школьницей - не сосчитать. Не хватит пальцев на руках и ногах у всего нашего класса вместе взятых. И всё из-за проклятого сравнения с зеленой… ягодой? Или куда там относятся оливки? Вечно забывала загуглить.

На этом странности не кончались. Мама считала, что родила дочь для себя. Помощницу. Радость. Цветок её жизни, который оберегался не хуже любого многокаратного бриллианта в каком-нибудь супер-мега-крутом музее где-нибудь в центре вселенной. Мне это льстило, но порой так не хватало свободы. Хотелось расправить крылья, взлететь высоко к небу и парить там, не думая о том, что велик риск упасть.

У мамы же на этот счет были совсем другие мысли. Зачем взлетать, если можно упасть? Не проще ли быть приземленным человеком, получить достойное образование и устроить себе то самое небо, но твердо стоя на ногах?

Именно поэтому, чаще всего я была заперта в четырех стенах родной квартиры, получая разрешение на выход только в такие же, ставшие родными стены ВУЗа. Ну, еще на выход в магазин, до которого было рукой подать.

И именно поэтому работа дома не кончалась никогда. Посуду помыла? Великолепно, протри пыль.

Борьба с пылью окончена? Полей цветы, они же живые!

Устроила цветам домашний душ? Хорошо, умничка, садись и почитай что-то связанное с учебой. А как прочтешь, чтобы лучше запомниилось, приготовь ужин… после которого, конечно же, помой посуду.

Я не злилась на маму. Я её понимала. Старалась понять. Вспоминая о том, что ей пришлось пережить и не сломаться, я думала о том, что просто не имею права стать еще одним разочарованием для неё. А этого я не хотела.

Редкие вылазки на прогулку с подругой расценивались как глоток долгожданной свободы. И я, чтобы все успеть, носилась электрошваброй по району, постоянно волоча за собо лучшую подругу.

К любимому павильону, где делали самый вкусный кофе в городе, как мне казалось. А еще, там был очень даже милый бариста, который каждый раз улыбался и делал нам с Алиской скидку, а также вручал что-то из сладкого, как комплимент от заведения.

– Оливка, пожалей малыша, – ехидничала подруга, которая почему-то разглядела в этом молодом улыбчивом парне ребенка, – он всё бабло так спустит на набор нашего веса. Моего веса, если быть точнее.

Вкусности в этой кофейне были недешевыми, но по словам подруги они того стоили. Я же сладкое не ела вообще. Нет, меня не заботила фигура. Я не видела смысла в диетах и отказах себе любимой в том, что хочется. Я просто не любила сладости и сладкое в целом. Поэтому Алиске приходилось точить пироженые за двоих. Она-то была жуткой сладкоежкой.

Кстати, именно из-за своего поклонения всему вкусненькому, подруга нередко набирала лишний вес, о чем ставила меня в известность истерикой по телефону. Я же не видела никакой разницы между Алисой набравшей сто грамм и Алисой сбросившей грамм триста. Но для подруги эти сто грамм всегда были катастрофой. К слову, после пары дней на диете, подруга срывалась с цепи и, вызвонив меня в очередной раз, залазила с ногами на кровать, где её уже ждали тонны разной еды и бумажные носовые платки, и клацая пультом от телевизора, принималась смотреть какую-нибудь слезливую корейскую дораму, заедая стресс. А дальше круг замыкался. Утренняя истерика после встречи с весами, звонок, диета…

После кофейни я неслась в сторону набережной, где совсем недавно оборудовали сквер. Раньше там был пустырь. Место сходки рыбаков и алкашей всего города. Там не принято было гулять. Да и никто в здравом смысле не сунулся туда, в заросли камыша, рискуя нарваться на очень уж маргинальных личностей. Зато тех там было с лихвой. Стекались со всего города зная, что могут облегчить свои страдания при помощи добродушных рыбаков, ставящих поллитру, только бы отстали.

Так было до недавнего времени, пока наш мэр – молодой и энергичный дядька – не обрадовал горожан новыми спонсорами городской казны, совершившими щедрое пожертвование на благоустройство этого закоулка. Работы по облагораживанию были начаты практически сразу. Работникам потребовался всего один сезон, чтобы расчить полностью берег, вывести бетонный фундамент и сверху отгрохать целый сквер, да еще и с парком аттракционов.

Все были довольны таким поворотом событий. Все, кроме рыбаков, которым теперь некуда было приткнуться с удочками и алкашей, потерявших своих щедрых меценатов с поллитрами.

Зато теперь на набережной все чаще можно было встретить молодеж. Парочки прогуливались, держась за руки. Или украдкой целовались при свете ярких разноцветных неоновых фонарей. Гуляли мамочки с детьми и пожилые люди. Все были рады такому преображению ранее темного уголка нашего небольшого города.

Я же любила приходить туда, чтобы сделать фотографии. Неба… воды… Людей, их эмоций… Мне нравилось смотреть на них, пытаясь угадать, чем они занимаются и о чем думают. Представлять их размеренный или наоборот - бурный образ жизни.

Так я заполняла внутреннюю жажду свободы. Этакой иллюзией, подменой чувств. Алиса лишь крутила у виска пальцем, глядя на меня как на сумасшедшую. Но ничего не говорила.

Вечер у нас заканчивался как всегда. На любимой лавочке, расположенной на одной из второстепенных аллей. там, в тени деревьев, скрытые от яркого неонового света, мы болтали обо всем. Чаще - подруга мне рассказывала какие-то истории, связанные с её компанией, в которой она отдыхала когда меня не было рядом. Реже истории касались очередного ухажера, неосторожно решившего, что эта девочка ему по зубам. К слову, выходило именно по зубам. Алиска была скора на расправу и нередко незадачливый поклонник, совершив какую-нибудь оплошность, получал от девушки по зубам.