Не зови

Глава 4.1

Несмотря на мой страх, мама отнеслась к прогулу с филосовским спокойствием. Лишь пожала плечами, сказав, что так поступать плохо, и вернулась к своим привычным заботам.

Скольок бы я не прислушивалась тем вечером к доносящимся из соседней комнаты звукам, не слышал что-то даже отдаленно похожее на плач. Хотя совесть меня съедала. Зудела глубоко внутри, постепенно выедая мозг, а заодно и печень. Подвергнувшись этому неприятному чуству, я даже сделала домашнее задание, что со мной приключалось довольно редко. Обычно я списывала всё на “авось” и забывала через полчаса о том, что что-то задано.

Телефон я отключила, написав перед этим Алиске, что вечером никуда не пойду. И сейчас, сидя на диване с новой книгой, подаренной все той же подругой, пыталась не думать о том, что сегодня произошло.

Книга была интересная, в жанре постапокалипсиса с элементами мистики, рассказывающая о том, как героине приходилось выживать, спасаясь от главного злодея, который, как оказалось в конце, был еще и главным героем, которого та умудрилась полюбить всем сердцем.

Вышла из комнаты я лишь ближе к ужину, чтобы помочь маме накрыть на стол. Расставила тарелки, положила салфетки и приборы на них, а после, поддавшись неожиданному порыву, обняла ее сзади. Мама от неожиданности едва не уронила тарелку с горячими, только со сковороды, котлетками.

– Ты странная сегодня, – вздохнула она, ставя тарелку в центр стола. – Тебя что-то беспокоит?

Я кивнула и опустив голову, уставилась на свои плюшевые тапочки, которые, как казалось мне, олицетворяли собой некую смесь демона и домовенка. Серые, с большими ушами, по задумке чокнутого дизайнера должны были напоминать зайчика, но… то ли жизнь их помотала, то ли что-то пошло не так и вышло то, что вышло.

– Мне стыдно, – призналась я. – Что прогуляла пары. Да и вообще, что такая безалаберная растяпа у тебя, не желающая учиться.

Мама промолчала, крепко прижала к себе и погладила по голове.

Так мы и стояли с ней посреди кухни, покаа вдруг не вспомнили, что еда на столе остывает.

– Не бери в голову, родная, – тихо говорила мама, пока я хрустела свежим огурцом. – Я тоже была молодая. И также прогуливала пары.

Это откровение стало для меня полной неожиданностью. Я даже подавилась и закашлялась, а после уставилась во все глазана родительницу, которая со смешинками в глазах похлопала меня по спине.

Мама? Моя мама? Прогульщица? Да три ха-ха, быть того не может!

– Твой отец всегда находил аргументы, – продолжила она, как бы снимая с себя вину. – Он ведь был самым известным парнем во всем университете. Отличник, красавчик, спортсмен и просто хороший парень. За ним бегали почти все девчонки, – на лице появилось странное выражение и едва заметная теплая улыбка коснулась её губ, – а выбрал он меня.

– Каким он был? – внезапно спросила я, и поспешила добавить: – Прости.

Я не знала своего отца. Он никогда не интересовался моей жизнью, и жизнью мамы. Мама же предпочитала о нем не вспоминать. Я лишь видела, как менялось её лицо и как тускнели глаза, стоило кому-то намекнуть на эту часть её прошлого или вскользь упомянуть моего папеньку. Потому я никогда и не спрашивала. Не хотела её огорчать, причинять боль своей маме.

– Прости, пожалуйста, – испугалась я, глядя, как меняется её выражение лица. – Давай просто забудем, хорошо?

Мама кивнула и погладила меня по руке. Однако в её глазах я все же разглядела сожаление, что она вообще завела этот разговор.

– Постарайся больше не пропускать пары, – попросила мама. – Только если действительно случиться что-то важное. Не из-за парня, поверь… Они того не стоят. Сейчас для тебя лишь ты должна иметь значение. Ты и твое будущее.

Наверно, если бы в этот миг за окном пошел снег, я не удивилась. Несмотря на теплую осень и в целом солнечную погоду.

Споласкивая посуду от пены, я думала о том, что меня не покидает это чувство, что прочно поселилось внутри. Чувство, что у меня есть бесценное, важное и такое нужное каждому человеку – любящая мама.

Спать я ложилась со спокойной душой, даже не подозревая, какие ночные кошмары заглянут ко мне, в мой размеренный сон.

А снился мне Никита. Он ехидно улыбался, протягивая ко мне почему-то когтистые лапы, как у вервольфа. Трансформировался на глазах, превращаясь в зверя, что стоял теперь передо мной, плотоядно облизываясь.

Я бежала от него прочь, на грани своих возможностей, ощущая неприятное покалываение в боку. Воздух казался раскаленным, обжигал легкие. Кажое движение отзывалось нестерпимой, практически невыносимой болью, словно по мне проехался каток для укладки асфальта. И в конце концов, я не выдержала. Споткнувшись, растянулась на земле, ощущая как сердце гулко бьется в груди. А Никита, тем временем, был уже совсем близко…