Не звоните Вивиан

Глава 1. Обо мне

Люди слишком переоценивают слова. Не лучше бы было избавить всех от необходимости вести нелепые беседы и отвечать на неудобные вопросы? Только по делу, только что-то чрезвычайно важное, только то, что действительно должно быть сказано. Так я думала раньше. За прошедший год моё мнение претерпело настоящие метаморфозы, можете поверить?

Меня зовут Вивьен Ковальчик, и вот моя история.

Как вы успели заметить, мои имя и фамилия не подходят друг другу как два одноимённых полюса магнита, как молоко и солёная рыба, как джинсовая куртка и минус пятнадцать. Мне нравится моя фамилия, пусть её и коверкают в каждой стране на свой манер. Кем я только не была: и Ковал, и Ковальзак, и Ковалько, и просто Ко. Она всегда напоминает мне о проведённых у дедушки и бабушки в Польше летних месяцах. Но вот моё имя…

В паспорте Соединённого Королевства я значусь, как Вивьен. Приятно осознавать, что ты являешься гражданкой «Королевства», о, нет, не гражданкой, а подданной! Мама настояла на собственноручном выборе моего имени, ведь от отца мне достаточно и «типичной польской фамилии!». Она вкладывала в имя своё желание – видеть меня оживлённой, яркой и талантливой. Никто еще не ошибался с выбором имени так, как моя мама. Это звучное, воистину красивое имя подошло бы кому угодно, кроме меня. Я никогда не чувствовала себя Вивьен. Почему я не могла быть Агнешкой, Марией или Екатериной? Я не соответствовала этим шести лаконичным буквам. Вивиан, Ви, Виви, Вивиша – у каждого члена семьи и незнакомца находилась для меня особая форма имени. Но я не была никем из них.

Моё детство прошло именно так, как прошло бы детство какой-нибудь счастливицы Вивьен – до шестого класса я жила в Англии и посещала две школы – дневную начальную школу при гимназии и вечернюю школу при русском консульстве. Это было интересно и тяжело одновременно: решение воспитать ребёнка билингвой было принято родителями единогласно. Масла в огонь подливал дедушка Стас каждое лето. Казалось бы, в те несчастные полтора месяца каникул я должна отдыхать и набираться сил, но где уж там, когда тебя не только заставляют говорить на польском, но и водят по музеям, галереям и культурным центрам. Лучше города, чем Краков для таких целей просто не найти! Даже моя русская бабушка была согласна с таким подходом, ведь ребёнок не сойдёт с ума от знания трёх языков! Всего то! Каждый из них прекрасно говорит как минимум на трёх. Только мама наотрез отказывается изучать польский, она прекрасно понимает русский, но не говорит на нём. Вот также и у меня. Я не люблю говорить. Совсем.

После окончания пятого класса началось моё истинное становление. Я даже не смогла сдать SATs, которые так важны для поступления в среднюю школу. С шестого класса я ездила в Англию только на каникулы. Мои родители – учёные. Я по-настоящему горжусь ими, хоть и не до конца люблю всё то, что они делают. Мама и папа работают на благо человечества и разрабатывают лекарства от рака. Именно поэтому я готова стерпеть возложенное на меня испытание – быть девушкой с именем Вивьен и фамилией Ковальчик. Активную разработку они начали как раз в 2014 году, когда их пригласил в качестве исследователей Токийский университет. В том же году я отказалась от мяса, увидев кошмарную гибель Гоши – шустрой лабораторной крысы. Хотя, я уверена, что Гоша погиб три крысы назад, но всё же… Япония очень располагала к переходу на пескетарианство и теперь, вот уже пять лет я поддерживаю в нашей семье культ морепродуктов. Этот год был для меня самым стрессовым – частые поездки из Лондона в Краков и Санкт-Петербург не сравнятся с жизнью в совершенно незнакомой культуре. За целый год я не выучила почти ничего кроме «Коничива. Саикин до?». В школе при посольстве Великобритании и Русском языковом центре мне было тоже не очень комфортно, поскольку там я была единственной новенькой. Вивьен никак не хотела вписываться в уже сплочённые коллективы. Я отличалась от японцев всем и даже учебный год начала не в апреле или октябре, а в ноябре. Мне нравилось, что во время праздников я могла остаться дома, но привыкнуть к любопытным взглядам заинтересованных моей европейской внешностью японцев, я не смогла. У меня совершенно обычное узкое лицо с высоким лбом, маминым узким британским носом и большим папиным ртом. Уши у меня не оттопырены, глаза посажены вполне нормально, русые волосы вьются и пушатся так, что каждый день моего существования это – «bad hair day» (1). Единственная моя изюминка – небольшая гетерохромия на правой радужке, голубой леденец, плавающий, по словам папы, в крепком эрл грее. 

В том году я поняла, что друзей у меня больше не будет. Мои детские школьные друзья остались в Англии и почти все удалили меня из друзей на Facebook. Хорошо, что я не являюсь большой поклонницей социальных сетей. А о разговорах… Пока я строю в голове более или менее корректный ответ на вопрос, мой собеседник спешит ретироваться от такого грубого молчания. А мне просто не хочется показаться неучем, особенно когда у тебя родители семи пядей во лбу. Это и помогло мне отрастить крепкий словонепробиваемый панцирь. Никто ничего от меня не ожидал, и я, в свою очередь, не огорчала людей неоправданными ожиданиями.

Точкой невозврата стал июль 2015 года. Неделю назад я, наконец, украсила свою спальню именно так, как давно хотела, хотя до сих пор боялась признавать нашу квартиру в новой многоэтажке домом. Неделю спустя за ужином родители сказали, что их исследования в Токио закончились, и теперь для их продолжения им надо ехать в независимую лабораторию в Сиднее. К седьмому классу я приноровилась уходить от разговоров и приняла неизбежное – мой дом теперь не в Лондоне, а там, где находятся мои родители.

Ситуацию и мои шаткие нервы спасали бабушка и дедушка в Кракове, которые были рады видеть меня в любое время года или суток, независимо от так сильно разнящихся каникул в многочисленных школах. Мне всегда было приятно почувствовать себя в центре их внимания, особенно когда я осознала, что работа у родителей стоит на первом месте. До меня. 



Annabella Summers

Отредактировано: 29.01.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться