Неаленький Цветочек

2

Музыка к новой главе в моем канале t.me/alexandraolivebooks

Подписывайтесь и присоединяйтесь!

***
Озерное городище было большим и зажиточным. Река Улонь щедро кормила людей рыбой так, что даже самые бедные семьи могли жить сыто и не тужить о пропитании. Еще и торговать можно было с княжескими городами, да мелкими поселениями и деревнями, что по пути в Нов-Город, где дивный терем князя располагался.

Вокруг городища возвышались высокие деревянные стены из мощных бревен, заточенных по верху. Большой дом воеводы находился тут же рядом. Двое ворот было в городище: одни — Речные, для тех, кто приплывал по воде, вторые — главные, для всех, кто добирался пешим ходом или верхом. С наступлением темноты ворота наглухо запирались, и дружина делала полный ночной обход, повторяя его раз за разом до самого утра.

Только одну ночь в году никто не осмеливался выходить после захода солнца — в Велесову. Запретное это было время, темное. Старшие строго наставляли закрывать ставни и запирать двери сразу, как только солнце шло на закат. Потому что нельзя было живым встречаться с мертвыми. А именно в эту ночь граница мира Яви и Нави истончалась и могло твориться то, что лучше не встречать живому в твердом уме.

Кутаясь в телогрею и плотно повязав платок на голову, Настя выбежала в ночную темень. Холодный ветер завывал и пригибал ветви деревьев к земле. Где-то в соседних дворах лаяли собаки. А Беляша, любимая Настина дворняжка, почуяв свою хозяйку тут же выбежала из своего деревянного укрытия наружу, приветствуя ту радостным лаем и не понимая, куда в такую пору собралась ее любимая хозяйка. Дернулась было она следом, только железная цепь держала крепко.

Настя тихо выскользнула из двора на улицу и оказалась за пределами родного терема. Дом Аграфены действительно находился совсем недалеко. Нужно было лишь пройти вперед, минуя терем кузнеца Белояра, и свернуть в проулок на параллельную дорогу. Как раз за поворотом после второго терема и стоял нужный ей дом.

Девушка попыталась отбросить страх и ускорила шаг, но тревога заставляла оглядываться по сторонам. Хотя в такой абсолютной темени, что увидишь? Только темные силуэты палисадников и яблонь, похожих на страшные замершие фигуры. Нигде не было ни огонечка. Уж точно ли Аграфена ждала пирог?

Свернув в проулок, где по две стороны от дорожки шли густые сады, ей на миг показалось, что сбоку что-то шевельнулось и двинулось прямо на нее. От животного ужаса она припустила бегом, но чья-то грубая рука схватила ее за плечо, а вторая зажала рот рукой. Неприятный запах мужского дыхания заставил ее резко отвернуться.

— Ну что же ты, любава моя, пугаешь себя так, — знакомый полупьяный шопот заставил Настю похолодеть, — это же я, Шуж, жених твой, Настенька моя дорогая…

А в следующий миг мир перевернулся и съежился до клубка грязных чужих рук, до скрипа сапог по мерзлой земле, до стылой темноты, в которой не было ни единой надежды. Лишь ледяная тьма.

Ее потащили волоком к старому покинутому дому. Она вырывалась, отчаянно билась, как бела лебедь в силках. Колотящееся сердце заглушало все звуки. Кто-то сорвал телогрею, сарафан затрещал, и белая исподняя рубаха обнажила девичье тело жадному людскому злу.

А потом мир распался. Распался на обрывки похотливых чужих стонов, на отчаянный скрежет собственного сердца в ушах, на затхлый запах старого сена, на плач, раненой птицей рвущийся из груди. Она смотрела в глаза черной бездонной ночи, и ей казалось, что то не мужчины бились над ней, но Навь, что открыла дорогу в мир живых. Она не чувствовала боли — лишь нестерпимый мертвящий стыд и ужас от того, что храм, что берегла для любимого и единственного, был разрушен грязными руками.

Они ушли. Их голоса, чертыхания растворились в холоде ночи.

Настя лежала на холодной сырой земле и почти не дышала. В зеленых глазах застыли слезы. Губы, насильно обожжённые чужими поцелуями, были неподвижны. Одежда валялась рядом изорванная и грязная, молчаливая свидетельница ее позора…

Домой дороги нет. Позор будет батюшке и сестрам. Нельзя ей назад… И жить ей тоже нельзя…

Ранним утром с восходом солнца, дружинники и воевода вышли на дозор. Все замерли в безмолвном страхе. Речные ворота из городища были распахнуты настежь. И черный ворон сидел на башенке и громко каркал, не мигая глядя на людей внизу.

Не добрый то был знак. Видать, беда страшная случилась в священную ночь Велеса.