Неаленький Цветочек

9

Купец устало потер лицо руками. В один миг столько тьмы навалилось на сердце, что ему показалось, что горница закружилась у него перед глазами. Оперся о бревна стены и правую руку невольно прижал к груди. Да тут же и вспомнил о даре нежданном…

Вздрогнул всем телом, ведь испугался, что нечаянно измял его. Сунул руку во внутренний карман одежды и достал цветок. Тоненький хрупкий, но такое сияние яркое от него разнеслось сразу же вокруг.

«В руки его никому не давай» — вспомнил тут же купец наказ незнакомца и глаза его, будто угли от костра мерцающие в темноте.

Помрачнел сильнее. Не осознал тогда слов, сказанных ему во тьме.

В дальнее странствие отправлялся и как обычно у дочерей справился о том, что каждой будет по сердцу. Старшая захотела себе накидку, что нет даже у цариц заморских. Летом в ней прохладой уютной омывает, а зимой теплом нежнейшего меха согревает. Из ткани мерцающей, что цвет меняет под настроение владелицы. А коли не захочет она, чтобы подходили с ней речи вести, делает ее незаметной перед людьми.

Купец вдруг нахмурился, вспоминая описанную вещь. А ведь в действительности нашел он такую. Невероятной цены накидка эта оказалась, и всеми свойствами, что желала Гордея обладала, да помимо этого, делала ее желанной для женихов достойных. Купец тяжело вздохнул.

Любава же серебряный венец диковинной красоты достать наказала, что сияет лунным светом и делает звук речей владелицы подобным хрустальному колокольчику. Все слушающие речью красавицы очаровываются, да еще больше слушать хотят.

А вот Настенька его любимая попросила цветочек аленький. И купец горько заплакал. Грубой рукой лицо свое закрыл.

«Привези ты мне, батюшка, цветочек аленький, что никогда не увядает и добрые помыслы хранит…» — звучал звонкий голос его младшенькой, как будто рядышком с ним она стояла.

В надежде купец распахнул глаза, да только темно было в горнице, и показалось, что тень метнулась за окнами.

— Вот как оно сталося, Настенька… — глухо проговорил он, стоя с опущенной головой. — Везде я искал твой цветочек аленький, по многим ярмаркам и базарам восточным ходил, да нигде найти его так и не смог. А когда нашел, он уже и не нужен тебе…

Пустым взглядом осмотрев горницу, он вышел вон и направился в свои хозяйские покои. Тело Беляши приказал не трогать до утра, только мешковиной накрыть, чтобы девок дворовых не пугала, а на утро он сам ее в лес снесет и закопает там.

Деревянные полы чуть заскрипели от тяжелых шагов купца. Он разжег маленькую лучину и закрепил ее в светце. Сразу стало светлее. Подошел к добротному столу рабочему, что у окна стоял и, вытащив волшебный дар, поставил его в деревянную кондюшку*. Стоило цветку оказаться на виду, как снова от него мягкое сияние раздалось во все стороны, освещая хозяйскую горницу теплее всякой лучины.

Долго купец стоял так в тишине, глядя на цветочек дивный — для дочки младшенькой подарок. А потом погасил лучину и спать лег. От тяжелого горя и сильной усталости уснул глубоким сном, а как рано утром проснулся, так первым делом цветок посмотреть решил…

Только цветка аленького на столе не было, и окно настежь распахнуто было. Ветер занавеси белые круженые развевал рьяно. Купец аж в лице поменялся, побледнел.

А тут еще топот внезапный в сенях и громкий стук в его дверь. На пороге испуганное лицо дворового служки Ермоши.

— Матвей Еремеич, Беляша пропала! Вышел во двор, а нет ее нигде… — глазищи у Ермоши от ужаса огромные, стоит трясется весь, словно нечисть какую увидел, — и крови на земле тоже нет, — шепотом договорил он.

Мурашки по спине купца пошли.

— Ты совсем что ль, дурак, напился, что уже и явь от миража не отличаешь! — голос поднял на него купец. Осерчал сильно. Накинул он верхний кафтан на плотную рубаху и вышел во двор.

Мешковина осталась лежать, как лежала, только следов собаки никаких не было. Будто и вовсе не существовало ее…

— Обереги нас, Велес… — только и пробормотал испуганный Ермоша.

*кондюшка - чаша небольшого размера из дерева.