Неаленький Цветочек

13

Шумная ярмарка разрослась яркими прилавками у Главных ворот, там, где всегда собирался народ на сходы и решения. Из соседних деревень и близлежащих городищ понаехал люд торговый накануне, кто на товар поглядеть, а кто и своё продать. Два постоялых двора в Озёрном были заняты еще предыдущим днём, а кто не успел место занять — на сеновалы перебирались, если денег на корчму не хватало. Лучше со скотом, чем в повозке, да на холоде мерзнуть!

Ранним утром жизнь за прилавками уже кипела. Купцы товар раскладывали свой с умом, чтобы привлечь внимание, а уж затем перевести его на более дорогие вещицы. Ох уж и не сладко в это время мужикам приходилось! Жены всегда покладистые, вдруг в таких барынь капризных превращались, и каждая, у кого муж не бездельник был, хотела подружку свою перещеголять. Ну и конечно, мужчины в этот спор тоже втягивались — ведь его краса ненаглядная, что ни на есть, самая ладная! Только и звенели, что медяки, да серебряные монеты, знатно наполняя тугие кожаные мешки торговцев.

Знамо, тут и товар похуже продавался. В таком галдеже, смехе и громких трелях веселых сахарных свистулек, что детишкам маленьким раздавали, нужно было держать ухо востро и умело торговаться. От этого исход дела зависел! Да и удовольствие какое знать, что заморскую диковину взял, не переплатив втридорога.

Никита с раннего утра разложил свободный товар, что привезли они с Матвеем Еремеичем, приладил к прилавку одного работника, чтобы за товаром наблюдал и еще одного мальчишку шустрого, чтобы по сторонам поглядывал — любителей поживиться задарма было хоть отбавляй.

Воевода Воимир хоть и всегда строго следил за порядком в городище и к татям* был суров, но и самому сплошать нельзя было. Людей лихих, да прытких хватало.

День выдался ясный. Небо стояло бледно-голубое над головой, зимнее. Из печей деревянных домов обильно валил клубами дым с паром. В холод только, что и топить надо было, иначе замерзнуть легко можно было. Никитка растер покрасневшие от мороза сильные ладони и поднес ко рту, согревая горячим дыханием. Покупатели еще только стягивались на ярмарку, но совсем скоро начнется настоящая кутерьма с гуляньями народными, хороводами, да девчатами румяными, да красивыми!

Пока собирались люди вокруг, успел глазом зацепиться за прилавок кузнеца Белояра. Товар его ценился на долгие сутки дорог по всей округе, а кто-то даже поговаривал, что кудесник он был сильный, потому что именно охотничий нож Белояровой ковки когда-то спас какому-то родичу жизнь в минуты страшной опасности. Кузнец стоял за прилавком, суровый да нелюдимый. На вопросы отвечал скупо, только если задавали по делу. Видно было, что переживал он внутри своё горе и делиться о том ни с кем не собирался.

С горечью подумалось Никите, что о младшей дочке купца уже и не вспоминал почти никто. Как быстро, оказывается, народ печаль забывает, если повод есть для радости. Раз беда обошла их стороной — значит, и не их то забота слёзы лить. Кто ее знает, почему девица на выданье из дому в ночь лютую понеслась. Может и не такая простая была. Об этом тоже толковали, но тихо совсем. Однако толки эти теперь и на старших дочерях купца сказывались. Не сильно то спешили богатые женихи в их дом, будто вся толпа обильная в один миг схлынула.

Раз одна девица порченная оказалась, то и остальные, должно быть, не далеко ушли. Никита только хмурился. Понятное дело, что чушь несусветную несли, но ведь им верили! Ох уж и наслушался он за это время гадостей. Благо не смели судачить вслух — Воимира побаивались. Двух изрядно осмелевших баб сам лично на виду у всех отстегал за язык длинный и правильно сделал. Чтобы другим не повадно было!

Пока размышлял, да по сторонам смотрел, людей заметно прибавилось. В соседнем ряду уже успели разбить прилавки с горячими пышащими паром пузатыми сбитниками, тут же на подносах лежали кренделя румяные, да калачи, курники, кулебяки на два и на три угла, рыбники, накрёпки* — чего тут только не было на любой туесок, да желудок! И горячее всё, с пылу с жару, хозяйки только и успевали, что подносить! А рядом настойки ягодные стояли! Эх! Наклюкаются же сегодня мужики, обмоют, кто выручку с проданного товара, а кто — изрядно обмелевший кошель!

Бойко шла торговля у Никиты, внимательно следил он за товаром и деньги пересчитывал. Мгновенно чуял надежного покупателя и желавшего просто голову ему поморочить. Стежка тут же поблизости крутился и вовремя сигналы подавал. Шужа заметил с Ершом вдвоем еще на подходе. Всё ходили они вдоль рядов торговых, да красовались, с девчатами шутками перекидывались, заигрывали.

Желваки у Никиты заиграли тут же при виде двух парней. Было в обоих что-то такое гадкое, что заставляло его руки в кулаки сжиматься. И ведь понял он, что Матвей Еремеич Шужа подозревал в гибели Насти, да только доказать не смогли.

И Могута, Морфеньи сынок, как-то внезапно притих после того, как Беляшу убил и от Воимира плату знатную получил. И как не убивалась матушка его громко, ведь сыночка то ее, кровинушка бедненькая, по глупости на псину дурную замахнулся, сил не рассчитал! Но нет, тут уж воевода от принятого порядка не отступился. Так Могута теперь с маменькой своей хвостиком и таскался везде.

Никита хмуро из-за прилавка следил за огромным детиной в дорогом кафтане. Надолго ли ученье Воимира усвоил или скоро за старое возьмется?

-------------------------------------------

*тать — вор

*накрёпки — пироги с начинкой из каши, сверху стянутые кусочками солёной рыбы

-------------------------------------------

Дорогие читатели! И еще одна интересная история из нашего литмоба "(Не)Добрые сказки"

Надежда Паршуткина "Сердце стража и игла судьбы"

https://litnet.com/shrt/CNGL