Неаленький Цветочек

17

Долгожданное утро наконец настало, чтобы разослать гонцов в дальний путь, но только еще более страшной находкой ознаменовалось оно. Пропали двое молодых дружинников в ночи, что обход дозорный делали, и нашли их только под утро. Лицо одного отражало изумление, а второго — скорее тень рока. У обоих были вырваны сердца, как у Ерша и Могуты до них.

Воимир, когда узнал, поверить не смог. Не шёл, а почти бежал к месту, но годы не позволяли ему в тяжелых доспехах бегать, как молодцу. И все равно воевода торопился. Все его дружинники, как сыновья родные ему были. Увидев двух молодых воинов, лежавших неподвижно на снегу, он под тяжестью ноши на колени перед ними осел. Голову опустил, слезы скупые с глаз стёр. Сам им глаза прикрыл ладонью. Поднялся темнее тучи.

— Обоих в баню снесите. Как положено проводим их… — глухо проговорил воевода, стоя окруженный дружинниками.

Никогда с подобным он не встречался. Кто мог приблизиться к двум здоровым и сильным воинам и вырвать у них сердца? Что за лихо тёмное поселилось на их земле? Может колдовать кто начал? Так, откуда такому жестокому колдовству в их городище взяться? Тут все Велеса, Макошу, Перуна, да других светлых богов славили. Жертв кровавых исстари не было, дары щедрые подносили, что земля и природа посылали: урожай спелых яблок, пшеницы, мёда. Всего того, что земледельцы на полях, да в земле сырой у себя выращивали.

Глядя на то, как четверо воинов уносили носилки с телами, Воимир в глубокой задумчивости пребывал какое-то время:

— Пока волхв у нас не покажется, все ночные дозоры снимаю. С заходом солнца по домам всем расходиться. Кто на улицу сунется — на свой страх и риск.

Пол дюжины гонцов разъехались по разным сторонам в поисках волхва. Люд же, что узнал о решении Воимира ночные дозоры отменить из-за гибели двух воинов, заволновался сильно, даже зароптал. Никому не хотелось оказаться в опасности. Глава, однако, встал на сторону дружинников, растолковывая непонятливым и заодно убеждая их (и себя в том числе), что опасность угрожала только тем, кто окажется в ночной час на улице. И, кажется, это объяснение немного успокоило. Еще очень хотелось верить, что Волх явится в самые ближайшие сутки, и Озёрное снова заживет, как и раньше. Да только надеждам их не суждено было исполниться…

Закрывая врата и расходясь по домам (только в приказном доме оставались сам воевода и дюжина дружинников, остальных отпустил Воимир по родным), страшился народ грядущей ночи. Старшие в домах почти не спали: всю ночь лучины держали горящими в светце, да за огнем следили, чтобы не погас он. Ставни с сумерек во многих домах позакрывали, так казалось, что безопаснее было.

На утро, наконец, пришла радостная весть: никто в городище за прошедшую ночь не погиб. Только перешептывались люди, что собачий вой протяжный слышали в округе и будто звон далекий хрустальный, от которого поджилки морозом сами покрывались. Но ночью всякое привидеться могло, только вот у всех этот звук по описанию одинаковый был. Хотя от того, что все живы остались, уже радостно было! И, значит, что решение Воимира после сумерек быть в доме — было правильным.

Так жизнь в Озёрном городище снова по-тихоньку пошла своим чередом, но немного иначе. Обе корчмы вынуждены были закрываться гораздо раньше привычного, но мужики, в отсутствие работы на земле, охотно шли думы подумать, да и обсудить за кружкой мёда, кто еще слышал вой или звон, и на что тот похож был. Даже, бывало, ссоры устраивали из-за этого, что не так собеседник описал свои переживания!

Так прошёл месяц. Зима вошла в глубокую пору. Ночи стали еще темнее и наступали еще раньше. Холод словно сковал все вокруг, окутывая городище ледяной пеленой.

В доме купца почти всё было по-прежнему. Сёстры не разговаривали друг с другом. Гордея так и вовсем делала вид, что сестёр у нее не существовало. Всё также выгуливала она дорогие наряды, да бусы с каменьями и жемчугами, только молодцы особо внимания больше не обращали ни на нее, ни на Любаву. Словно невидимками они стали. Да и кузнец Белояр, что раньше частым гостем был в тереме, уже давно перестал заходить, что Гордею очень сильно расстраивало и злило. Ну пропала Настька в темную ночь, так уже два месяца как минуло! Сколько еще по ней печалиться можно было?

В отличие от старшей и на удивление домашних Любава становилась более внимательной к другим и заботливой к отцу. Не потому, что все еще вину свою чувствовала за гибель сестры. Её она и так никогда не забудет. А потому что вдруг видеть начала, какой самовлюбленной и пустой была всё это время. Заодно, к своему удивлению, на Никиту начала с интересом посматривать. Раньше она только и смеялась над ним, да шутила не зло, но все равно он для нее дворовым был, а она-то королевна, лебединая царевна! Потому смотрела она только на богатых сыновей из других теремов. А как беда приключилась и относиться в городище к ним стали иначе, увидела она истинное к себе отношение. И поняла, что не там она мужа надежного искала. А надежный — вот же он, всё время рядом был… Ох, и глупая же Любава была!

***

Так прошел еще месяц. О городище Озёрном, что на реке Улони стоял, уже дурная слава успела разнестись по окрестным деревням и сторонкам дальним. Народ старался обходить его стороной, а люди торговые только уже по совсем крайне необходимости заезжали и отправлялись в дорогу сразу же по утру.

Вскоре четверо гонцов воротились обратно, волхва так и не найдя. Но оставалась надежда на двоих оставшихся.

И вот, в середине самого лютого месяца появился у ворот городища Ведомир — высокий старец. Появился словно из морозной пелены соткался. В длинных светлых одеждах, подпоясанных плотным поясом, сверху на плечах лежал плащ из тяжелой медвежьей шкуры, в руке был высокий деревянный посох.

Как тут народ обрадовался! Сбежался волхва встречать! Кланялся до земли, да помочь упрашивал чтобы избавил он городище от тёмных сил. Воимир с главой тут как тут явились, встречая гостя. Хотели было повести его сначала отведать еды горячей, да только старец остановился.