Неаленький Цветочек

20

Долго ли, коротко ли прошло тридцать долгих лет…

Можно сказать, что сменилось целое поколение.

Те, кто были молодцами, да девицами стали матушками, да батюшками. Много дел по хозяйству и в семье — ни одной свободной минутки! Крутись, да вертись, деток малых успевай кормить, да за домом с мужем приглядывать. А еще за соседями нужно поспевать смотреть, а то вдруг у них что появится, так нужно, чтобы у самих еще лучше было!

Люди они везде люди… Радуются, ссорятся, мирятся, завидуют и даже злобу источают.

Озёрное городище вновь расцвело, вновь торговцы на ярмарки приезжать стали. Да и многие позабыли, что тридцать лет назад-то было. Кто-то еще ребенком был несмышленым, а кто-то уже стариком стал немощным. Короткая память у людей.

Только зло, что однажды совершено было, так просто из мира не уходит…

***

Поздним летним вечером Мих стоял на берегу пристани и с тревогой вглядывался в тёмное течение Улони. На сердце было тяжко. Он прошелся по старым скрипучим доскам в одну сторону, а затем снова обратно и вновь прислушался.

Показалось ему, что пение как будто издали разносилось. Замер. Снова прислушался. Показалось.

Вода тихо плескалась под досками. Где-то в заводи выныривала рыба, звучно разрезая спинными плавниками поверхность воды.

Мих довольно улыбнулся, на миг забывая о беспокойстве. Рыбы в этом году будет много! Значит, и торговля хорошо пойдет. И на зиму запасов собрать получится так, что в случае лихого какого времени, на всё городище еды хватит. Никто голодным не будет.

За прозорливое видение нового главу Озёрного люди очень хвалили. Мих был рачительный мужик, выдержанный, серьезный, вокруг пальца не обведешь.

Снова как будто плеск раздался громкий чуть в стороне вверх по течению. Мих, не мигая, уставился в одну точку.

—Эй! Есть кто? — сложив ладони вокруг рта, крикнул он в темноту. Голос его зычный, да громкий хорошо был слышен на воде.

Вдруг позади скрип досок раздался. Мих обернулся. К нему по настилу навстречу шел мужчина лет пятидесяти с неприятным лицом.

— Что? Не видно еще? — поинтересовался пришедший, вставая рядом и глядя в том же направлении.

Мих вздохнул и снова к воде повернулся.

— Нет… Не возвращался еще.

Утром рано рыбак один местный отправился за уловом в тихую заводь, что вверх по течению была. А к вечеру так и не вернулся. И жена встревоженная прибежала к Миху и воеводе Бориславу, еле слезы сдерживая.

Вот и стоял теперь Мих на пристани, да в стремнину вглядывался, надеясь небольшую однодеревку увидеть и мужика пожурить за то, что супругу свою волноваться заставил. Только, вот, предчувствие было у него не очень хорошее. Да и старый Шуж зачем-то пожаловал. Просить что-то, видно, хочет…

— Мих, ты… это… — глава вдруг резко поднял руку, заставляя того замолчать, и всмотрелся вдаль. Что-то блеснуло на поверхности, показываясь из-за широкого поворота реки.

Шуж напряженно стоял рядом, тоже вглядываясь.

Однодеревка появилась, да не одна, вместе с ней ладья большая из-за поворота выплыла, да обогнала скорлупку, и прямо к пристани, будто кто направлял, курс держала.

Вроде как и стихло все внезапно вокруг. Ни пения ночных птиц, ни криков зверей. А небо ночное такое ясное, и звезды рассыпаны словно жемчуга. И месяц белый уж по небу ходит высоко.

Мих почувствовал, как Шуж забеспокоился, но уйти побоялся.

— Мих! Шуж! — раздался раскатистый басистый голос воеводы Борислава, что Воимира сменил на посту. Богатырь прошел по пристани с факелом в руках, и доски под его мощными шагами жалобно запели.

Ветер вдруг внезапно поднялся, унося черный дым от факелов высоко в небо.

— Смотри, воевода, — только и сказал Мих, взглядом указывая в ночную тьму.

Ладья с раскрытым парусом плавно скользила по воде, но огней на палубе не было видно, как и людей. Будто пустая она была и чье-то волей невидимой управлялась.

А ладья всё плыла и плыла ровно по направлению к пристани.

Когда деревяный каркас лодки слегка стукнулся об доски пристани, ладья остановилась. Мужчины молча смотрели на корабль, но никто им навстречу не выходил.

Борислав сурово нахмурился и, высоко подняв факел, пошел осматривать лодку. Рядом с ним Мих пошёл, а Шуж остался стоять позади.

И стоило Бориславу осветить палубу широкую, как рука его крепкая дрогнула от увиденного. Потому что картина, представшая глазам воеводы и Миха, была очень страшная.

Мертвые воины неподвижно спали беспробудным сном, и сердца их были вырваны из грудин и лежали в ладонях мужчин…

А тем временем где-то вверх по Улони к Озёрному городищу приближались ладьи молодого князя Енисея, среднего сына великого правителя Нов-Города. Возвращался он домой после удачной торговли с южными землями и сбора податей на пограничных территориях и об опасности страшной не ведал…

Продолжение следует...

---------------------------------------------------

Дорогие читатели!

В продолжение нашего литмоба "(Не)Добрые сказки новая история от

Анны Миральд "Царевна-Квакушка, или Умом Топи не понять"

https://litnet.com/shrt/qLPN