Неандерталец

Глава восьмая: Белая гора

Он все-таки вышел к ним — большеносый. Когда Андрей и Рэту обогнули Круглую гору, то увидели его невысокую коренастую фигуру с копьем. Почему он не ушел со всеми? Старым он не был, конечности тоже оказались на месте. Большеносый повернул голову. Всю левую сторону лица пересекал глубокий шрам, который скрывался дальше под волосами. Крепкая голова у него, ничего не скажешь — выжить после такой раны. Конечно, медицина у них для этого времени очень даже ничего, но если тебе чуть голову не разрубили, а ты после этого стоишь и опираешься на копье, то здоровья у тебя хватит задушить Брр голыми руками. Он был ниже него или Рэту почти на голову, нос был больше, понятно теперь, почему их прозвали большеносыми, подбородок под спутанной бородой тоже казался меньше. При этом он был гораздо шире их обоих и от мужчины так и веяло физической силой.

— Почему ты не ушел со всеми? Когда я приходил сюда за женщиной, то здесь никого не было, и тебя тоже, — насторожился Рэту.

Предосторожность не помешает. Видел же он их вчера, а выйти к ним решился только сейчас, после того как они двинулись в путь и торопятся. А вот для Андрея картина произошедшей с большеносым истории была ясна: нарвался на засаду кроманьонцев, стукнули по голове чем-то острым, судя по тому, что он жив, несмотря на рану, врагов он победил, а пока лечился все ушли на Закат оставив его здесь — не верили, что перенесет путь с таким повреждением…

Большеносый насупился, было видно, что эта тема ему неприятна.

— Я Энку. Не хотел, чтобы семья ушла отсюда. Это все Зэгу и его братья — хотели на Закат. Я подрался с ним…

Большеносый замолчал, видно было, что он с трудом сдерживает себя. Лицо его покраснело, а шрам наоборот побелел.

— …Зэгу ударил меня большим ножом и оставил здесь умирать, а остальные ушли.

Крепыш был на редкость лаконичен.

— А твоя женщина и дети ушли с остальной семьей? — недоверчивого Рэту что-то не устраивало в этом рассказе.

Энку замолчал, эта тема ему не нравилась, только через паузу продолжил говорить дальше.

— Я жил один, недалеко отсюда. Мне сказали уйти из семьи пять зим назад, когда я убил брата отца Зэгу. Он хотел забрать всю тушу себе, хотя того криворога принес я, и его надо было поделить на всех. Год выдался голодным. Моя женщина и ашка тогда и умерли. А Зэгу и братья прогнали меня после этого. Я приходил в семью, но жить уже здесь не мог.

Веселая жизнь была у большеносых, оказывается. Если там все были такие вспыльчивые, как этот Энку, то без частых драк у них не обходилось. Но чтобы не перебили быстро друг друга у них, судя по всему, действуют определенные правила. Нельзя убить осознано члена семьи, поэтому этого Энку и изгнали, при этом он мог посещать стоянку, но права влиять на общесемейные дела был лишен. Попытался влезть со своим мнением на счет миграции на Пиренеи и сразу получил по голове. Но что характерно, его опять не добили, хотя у этого Зэгу с братьями крови он попил немало. Но сейчас надо узнать об ушедших отсюда утром гостях.

— Как много темнокожих ушло отсюда утром?

— Много, а то бы Энку убил их, — большеносый гордо откинул голову назад.

Андрей показал три пальца. Энку не реагировал. Четыре, пять, шесть…? Бесполезно. Андрей начал злиться, теперь он даже начал понимать этого Зэгу, с таким тугодумом тяжело не выйти из себя. Выручил Рэту — наломал палочек и начал втыкать в землю. Когда их число достигло пяти, Энку довольно подтвердил, что их столько и было, а было бы немногим меньше, так он бы уж им показал.

Рэту вопрошающе посмотрел на Андрея. Чего он хочет? Чтобы он взял этого отшельника с собой? С собой его нельзя, там куда они идут
возникнут ненужные вопросы, но и мужчин в их новой семье совсем мало, каждый охотник на счету.

— Через четыре заката мы будем на холме у «Трех зубов».
Больше Андрей ничего не сказал. Кто знает, что у него в голове со шрамом творится — вдруг привык жить один и не хочет находиться в обществе, а может — наоборот. Пусть сам принимает решение. Общаться с ним дальше времени у них нет, надо торопиться.

Чем дольше они шли, тем увереннее ступал Рэту, уже совсем не задумываясь о направлении движения. Явно не раз здесь хаживал. На спусках они почти бежали, на подъемах переходили на быстрый шаг. А Андрей все думал о цели похода кроманьонцев. Для него во всей сложившейся ситуации что-то не складывалось. Даже при наличии у кроманьонцев луков для полноценного нападения пяти человек мало. Тем более учитывая, что находятся они в непривычной для них горной местности, которую местные знают намного лучше. Может это разведчики или просто заблудившиеся охотники? Непонятно, но поторопиться надо. По словам Рэту дойти до цели они должны уже к вечеру, но это всего два перехода от их каньона, а он говорил, что необходимо пять. Наверное, он имел в виду привычный темп ходьбы охотника, а они бегут со всех ног. Да и пошли они напрямик по сложному маршруту — не стали обходить «язык» у «Трех зубов» и Длинную гору.

То, что скоро они дойдут до цели Андрей понял по поведению своего рыжего напарника. С бега он перешел на неторопливый шаг, на лице появилась улыбка, разок даже остановился и стал поправлять лохмотья, глаза стали какие-то рассеянные.

— Мы почти дома, Эссу. Пройдем вверх по этой лощине, а там проход на равнину, где живет наша семья.

Андрей прислушался к себе. Никакой радости от того, что он скоро соединится со своей семьей, он не ощущал. Возможно потому, что настоящая семья у него сейчас прячется в каньоне и ждет, когда же они вернутся. Чувствовал только тревогу по причине испарившихся непонятно куда темнокожих.

Лощина к верху сузилась, превратившись в узкую тропинку между скалами.

— Стой, Рэту, — тихо прошептал Андрей и пошел впереди.

Очень уж удобное место для засады. Рыжий в нетерпении от предстоящей встречи с семьей сейчас не обратит внимание даже свалившегося под ноги с дерева темнокожего. Перешагнет и пойдет дальше.