Небеса говорят молча

Незнакомец

Олег ударил по тормозам. Побледневшие пацаны выскочили из машины почти одновременно и бросились к мужику.

На песке сидел молодой человек, их ровесник и ошарашено смотрел по сторонам.

– Цел?!

– Ты чего, мужик, под машину кидаешься?!

– Что молчишь? Как ты?!

– Я? Ладно, – растерянно мямлил незнакомец, озираясь ничего невидящими расширенными от потрясения глазами.

Олег облегченно выдохнул, но тут же судорожно глотнул воздух.

– Ну, ты даешь! Напугал до полусмерти! – Олег осторожно ощупывал парня, по-прежнему сидевшего на песке. – Руки - ноги целы? Пошевели-ка.

Сашок в недоумении смотрел на незнакомца. Потом наклонился и, подхватив его под мышки, помог подняться.

– Садись в машину, подвезем.

– А? Что?

Парень, видимо еще не отошел от шока, и по-прежнему непонимающе таращился вокруг, растерянно глядя то на одного, то на другого.

– Давай-давай, располагайся. – Олег почти насильно запихнул на заднее сидение слабо-упиравшегося потерпевшего.  Отошел на обочину и закурил. Пальцы рук дрожали. Олега начала бить противная мелкая дрожь.

– Посмотри, как одет, – прошептал Сашок, подходя к Олегу.

Олег обернулся, вскользь незаметно посмотрел на пострадавшего.  На нем была свободная сероватая рубаха старинного покроя, явно из натурального волокна и просторные штаны, заправленные в невысокие сапоги мягкой кожи.

– Экстравагантно.  Не иначе абориген.

На секунду Олег будто застыл, его вдруг осенило.

– Или из психушки, – горячо зашептал он. – Тут неподалеку больница должна быть, может она с отделением для психов?

– Вряд ли. Одежда дорогая. Скорее местных воротила.

Сашок огляделся по сторонам, надеясь увидеть что-нибудь, что подтвердило бы его догадку: валяющийся крутой мобильник, кошелек с рассыпавшимися кредитками, притаившуюся за густыми зарослями дорогую иномарку или, наконец, выбегающих из ближайших кустов охранников. Но туго набитого бумажника не нашлось, и дюжие охранники не появились.

Ребята сели в машину.

– Куда ехать? – обратился Олег к пассажиру. Ответом ему было молчание.

– Давай на трассу и в больницу, на всякий случай. Мало ли что. В шоковом состоянии не поймешь, – ответил ему Сашок, и машина тронулась.                                         

Сашок повернулся, посмотрел на испуганного, судорожно вжавшегося в кожаный диван человека. Застывший взгляд его не выражал ничего, кроме бесконечного удивления на грани помешательства, как показалось Сашку. «Откуда только такой взялся?»

– Ты сам-то откуда? – спустя некоторое время спросил Сашок. – Как звать?

– Сежир, – последовал неожиданный ответ.

– Сережа? – неуверенно переспросил Олег.

 – Сежир, – повторил незнакомец.

Повисла неловкая пауза.

– Как, говоришь?!

– Сежир - Иоанн, - уточнил нежданный пассажир.

Парни переглянулись.

– Иоанн, значит, – медленно произнес Сашок. – Ладно, Иоанн так Иоанн. Иван, короче. Ваня.

Пассажир утвердительно кивнул. «Пусть так»,- подумал Сежир. Имя Иоанн получил он после крещения, но часто продолжал думать о себе как о Сежире.

– Чем занимаешься, Ваня, работаешь кем? – дружелюбно - спокойно, словно разговаривая с больным, поинтересовался Сашок.

– Писарь я.

– Кто? – снова не понял Сашок. 

– Писец, – поправился Иван.

Олег нервно прыснул.

– Писатель что ли? – все так же невозмутимо - спокойно   переспросил Сашок.

– Писец я иконный. – В голосе Ивана послышалась слабая обида на непонимание.

– Иконописец! – догадался Сашок. И с облегчением, как будто это все объясняло, добавил: – Священник значит?

 – Нет. Писец я! Церковь мы сейчас расписываем.

– Так ты художник!

 Ох, уж эти люди искусства! Теперь все стало понятно: и почему он такой чудной, и так странно одет.  Как им сразу в голову не пришло, что именно творческий человек, не от мира сего, и может вести себя так!  Напряжение спало. Ребята оживились, заулыбались.

– Как самочувствие? Хуже не стало?

– Нет.

Их новый знакомый постепенно приходил в себя. Он уже не цеплялся   руками за кожаную обивку, а с интересом разглядывал машину изнутри. Но старательно отводил глаза от боковых стекол, стараясь в них не смотреть.

Ехали довольно долго. Песчаная дорога по-прежнему бежала, петляя между деревьями, одинокая, как река без притоков.

Солнце   село на верхушки деревьев. Усталые парни больше не всматривались вдаль, не оглядывались по сторонам в поисках знакомых мест или жилья. Какое-то безразличие к происходящему отгородило их от действительности. Беспокойство отступило и потерялось где-то позади долгого пути.  Неожиданно слева от дороги   возникла широкая полоса открытой местности. Вдали, на большой поляне стояли шатры с разноцветными штандартами, вокруг которых сновали люди.  Большая группа собралась в стороне от лагеря. Похоже, они упражнялись в фехтовании: в воздухе сверкал металл.

– Смотри!

– Что это там?! 

– Да останови машину!