Небеса и мертвый город

Фамильяр

В их мироздании существовало три уровня: горние небеса, срединная земля и нижний мир, который называли Мертвым городом. Люди разделились в своей вере: одни поклонялись богам, другие — демонам. Но были и те, кто пытался служить двум господам сразу, что считалось страшным грехом. Ибо нельзя молиться на два алтаря — это вело лишь к погибели.

Мэлли была обычной девушкой из маленькой деревушки на окраине города Мэлисор. В свои двадцать три года она не славилась ни подвигами, ни редким дарованием. Её знали лишь по одному — по маленькой булочной, куда все спешили за самым свежим хлебом во всей округе. По утрам, едва жители просыпались, их уже окутывал тёплый, мягкий аромат сдобы. «Лучше, чем у Элимсов, хлеба не сыскать», — говорили все, кто хоть раз переступал порог их лавки.

Матушка Мэлли, Элизабет, открыла эту булочную ещё в юности, когда ей не исполнилось и восемнадцати. Её муж, отец Мэлли, был человеком известным и уважаемым — занимал пост генерала в королевских войсках. Но за грозным видом и суровой должностью скрывался добрейший человек, какого только можно сыскать. Впрочем, идеальных людей не бывает: его главным недостатком была непомерная упрямость. Мэлли понадобился целый год уговоров, чтобы он согласился обучать её владению мечом и рукопашному бою. Тренировки эти лёгкими не были никогда. С шести лет отец нагружал её по полной, неизменно приговаривая: «Сама напросилась — терпи. Меч и кулак — не женская игрушка, дело это тяжёлое». Но при этом он всегда был рядом, если она получала травму, заботливо перевязывая раны.

Был у Мэлли и старший брат, двадцати пяти лет. Он давно жил отдельно, плёл корзины и всё твердил, что скоро разбогатеет на этом ремесле. В гости наведывался часто, но характером был сух и строг с сестрой. Мэлли даже была рада, что видит его не каждый день — его гиперопека порядком утомляла.

Сейчас Мэлли собиралась в место, которое в деревне называли просто «капище демонов». Вся её семья была предана богам, и лишь она одна тайно поклонялась тёмным силам.

— Мэлли, ты опять туда? — с ноткой недовольства в голосе спросила матушка, увидев, как дочь собирается.

— Матушка, только не начинай, — устало отозвалась Мэлли, стягивая чёрные волосы в высокий хвост.

— Ладно, ладно, — вздохнула Элизабет и протянула ей плетёную корзинку. — Но по пути занеси хлеба с маслом миссис Смит.

— Хорошо, матушка, — кивнула Мэлли, принимая ношу. — К вечеру вернусь.

С этими словами она вышла из дома. Улицы, как всегда, звенели жизнью: торговцы наперебой зазывали покупателей, детвора носилась с радостными криками, девушки в нарядных платьях щебетали на лавочках, а по каменной мостовой громыхали кареты. Из деревянных и каменных домов доносился лай собак и мяуканье кошек. Мэлли шла, впитывая этот привычный гомон, и вскоре увидела знакомую красную черепичную крышу. Она прибавила шагу.

Дом миссис Смит, добрейшей женщины и матери четверых детей. Мэлли часто нянчилась с её малышами, но в последнее время времени на визиты совсем не хватало. Постучавшись, она услышала быстрые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла Эмили, старшая дочь, её ровесница. Девушки были полной противоположностью друг другу, но это не мешало им оставаться лучшими подругами. Эмили с её длинными, до колен, золотистыми волосами, лучистыми голубыми глазами и изящным платьем казалась воплощением нежности. Мэлли же, со своими чёрными волосами ниже плеч, тёмно-карими, почти чёрными глазами и сдержанной улыбкой, выглядела её тенью-антиподом. Увлечения у них тоже были разными: Эмили обожала шитьё и кулинарию, а Мэлли проводила свободное время с мечом, оттачивая боевые навыки.

— Мэлли! Какими судьбами? — звонко воскликнула Эмили, озаряя подругу сияющей улыбкой.

— Матушка гостинцев передала, — чуть улыбнувшись в ответ, Мэлли протянула корзинку.

— Тётя Элизабет, как всегда, нас балует! Мы уже не знаем, куда хлеб девать, боимся, что испортится, — затараторила Эмили, принимая угощение. Но тут из глубины дома донёсся какой-то подозрительный шум и плач. Эмили вздохнула. — Ой, опять близнецы шалят. Ладно, Мэлли, пока! Увидимся!

— Пока, — коротко ответила Мэлли и направилась дальше, к капищу.

Дорога была знакомой, но нелёгкой. Тропинка, несмотря на её почти ежедневные походы, никак не хотела протаптываться: цепкие ветви хлестали по лицу и рукам, норовя зацепиться за одежду и вырвать прядь волос, а из земли, словно змеи, выползали корни деревьев, о которые то и дело приходилось перешагивать. Но упрямую девушку это не останавливало. Минут через десять лес расступился, и взору предстало капище.

Две высоченные, величественные статуи стражей с суровыми ликами взирали на всех входящих, сжимая в каменных руках огромные мечи. Но главным чудом был сам храм. Вопреки мрачной репутации, по роскоши он не уступал светлым святилищам богов. Вдоль дорожки к дверям горели ровным, кровавым светом красные бумажные фонари, колыхаясь на ветру. Массивные врата из чёрного дерева были искусно расписаны замысловатыми алыми узорами, изображающими сцены древних битв. Двери поддались с лёгкостью, открывая взору внутреннее убранство. Внутри всё было гораздо скромнее, но от того не менее впечатляюще. В центре зала возвышалась огромная статуя самого Демона, вырезанная из чёрного обсидиана; его глаза, казалось, следили за каждым движением. Вдоль стен стояли низкие диванчики с резными столиками, и горели благовония, распространяя пряный, дурманящий аромат.

Медленным, торжественным шагом Мэлли приблизилась к статуе и низко поклонилась. Выпрямившись, она опустилась на колени, зажгла особые, «демонические» благовония и, сложив руки в молитвенном жесте, зашептала слова. Закончив, девушка поднялась и присела на один из диванов. Из-за пояса она извлекла небольшую книгу в тёмном переплёте — запретную во всём мире. В ней описывалась тёмная магия, которая, как говорили, могла зародиться в самом практикующем. Мэлли не слишком верила этим россказням: ну как магия может появиться внутри обычного человека?