Небеса меня не примут.

Глава 2. Когда тишина громче крика

Солнце било прямо в лобовое стекло.
Жаркий, спокойный день — такой, в который, казалось, ничего плохого случиться не может.
Дорога тянулась ровной полосой, а Mercedes GLE катился медленно, будто боялся спешить.

На заднем сиденье — носилки, укрытые серым покрывалом.
Маленькое тело, холодное, неподвижное.
Амелия.

Мерлоу вёл машину.
Челюсть сжата, взгляд — вперёд, без выражения.
Брэд сидел рядом. Пальцы белые от напряжения.
Он молчал. Дышал неровно. Потом сказал:
— Я должен сказать ей. Дженнифер должна знать.

— Скажи, — коротко ответил Мерлоу.

Брэд достал телефон. Гудки тянулись бесконечно.
— Алло? — голос Дженнифер был живой, тёплый. — Привет, любимый. Всё хорошо? Ты уже забрал Мелли?
— Дженни, — сказал он хрипло, — мама у тебя?
— Да, как всегда по средам. Маникюр, кофе. Почему спрашиваешь?
Он сжал телефон сильнее.
— Дженни… произошёл несчастный случай.

Тишина.
Мотор гудел, солнце слепило.
— Что… ты сказал? — голос стал глухим.
— С Амелией. Она…
Он не смог закончить.
— Нет… — её дыхание стало рваным. — Нет, Брэд, что ты несёшь?!
— Дженни… — он закрыл глаза. — Она утонула.

На том конце трубки — только вдох.
Потом — звук удара.
Что-то упало.
Голос матери:
— Дженнифер! Дженнифер, что случилось?!
— Господи… Амелия… — и дальше — плач, крики, грохот.
Брэд кричал в трубку:
— Миссис Хейл! Вызовите скорую! Мы везём её в морг!
— Боже мой… — мать рыдала. — Мы выезжаем…

Он отключился. Сжал телефон в кулаке и ударил по торпеде.
Мерлоу молчал.

Они ехали молча.
Поворот на центральную больницу, солнце отражается в стекле, воздух дрожит.
Мир за окном живой, красивый — и абсолютно чужой.

Когда они подъехали, “скорая” уже стояла у входа.
Из неё вышли две женщины — Дженнифер и её мать.
Дженнифер шла медленно, руки дрожали, взгляд потерянный.
Увидев Брэда — побежала.

— Где она?! Где Амелия?!
Брэд открыл багажник. Сзади — носилки, серое покрывало, уже влажное от тепла.
Он хотел что-то сказать, но слова не шли.
— Нет… нет… — Дженнифер сделала шаг вперёд, потом ещё, и упала на колени.
Сняла покрывало.
— Солнышко… очнись, милая… мама здесь, слышишь?
Она трясла дочь за плечи, как будто та просто спала.

Мать стояла позади, закрыв рот руками.
— Господи, за что…

Брэд стоял рядом.
Без слёз.
Без звука.
Просто смотрел.

Врачи подошли — аккуратно, без слов.
— Простите, сэр, мадам. Мы должны провести осмотр. Вы сможете увидеть ребёнка завтра. Приходите с вещами, в которых хотите её похоронить.

Брэд кивнул, не слыша.
Мерлоу взял его за локоть, тихо:
— Пошли, брат. Здесь больше делать нечего.

Через час они снова ехали.
Тот же “Mercedes”.
Только теперь на заднем сиденье — Дженнифер.
Слёзы иссякли, остался один сухой шок.
Она смотрела в окно, не моргая, прижимая к себе детскую игрушку.

Брэд сидел рядом с Мерлоу, руки сжаты.
— Что случилось? — наконец спросил он.
Мерлоу вздохнул.
— Канализация. Во дворе сада.
— Что?
— Её чинили перед открытием. Не поставили крышку.
— И?
— Накрыли картоном. Чтобы временно.
Брэд медленно повернулся.
— Картоном…
Мерлоу кивнул.
— Лягушка прыгнула на картонку. Амелия за ней. Картон размок, провалился. Под ним — колодец, метр воды. Никто не услышал.
— Никто? — голос Брэда стал жёстким.
— Может, она не крикнула. Шок. Когда поняли, что её нет, было поздно. Нашли уже… тело. Вызвали спасателей.

Брэд отвернулся, сжал кулаки.
— Это халатность.
— Да.
— Кто-то подписал акт. Кто-то получил деньги. Кто-то сэкономил на крышке.
— Я узнаю кто, — сказал Мерлоу. — Всё, до последнего.

Машина ехала по трассе.
Солнце клонится к горизонту.
Длинные тени, оранжевое небо.

Никто не говорит больше ни слова.
Только звук мотора, дыхание, и свет, который уже кажется не светом, а приговором.