Небеса. Прибытие

Глава 22

Келья Леи была ни больше, ни меньше моей, а точь-в-точь такой же. Пригласив меня к себе, она загадочно улыбалась, пока я рассматривала ее апартаменты.
Я задержала взгляд на фотографии молодой женщины с двумя близнецами. В центре фотографии я узнала Лею, и у меня не было сомнений, что двое других - ее сыновья, Алан и его брат-близнец.
- Алан и Кай, - с грустью в голосе прокомментировала Лея, - на фотографии им шестнадцать. До восемнадцати лет определить, кто из близнецов nebesis, невозможно. Как только стало ясно, что это Алан, я все рассказала обоим. Я уже была в Ордене, и Алан последовал моему примеру, чтобы обезопасить брата. Кай все время был с ним, поддерживал и, когда Алан получил задание
Ордена стать проводником нового nebesis, он среди десятка пар, выбрал тебя, Кай помогал в поисках. Только Орден посчитал угрозой знания Кая и послал к нему Фабиана, - Лея замолчала, ее голос дрожал, а я вспомнила, что мне говорил Томас о Фабиане. Я была потрясена рассказом Леи, и жестокостью Ордена, который в одно мгновение разрушил семью, лишил мать сына, а Алана родного брата. Насколько надо ощущать свою власть, чтобы использовать ее в таких целях?
- Где он сейчас? - осторожно спросила я, боясь еще больше взбередить раны Леи, как матери.
- Он в столице, у него все хорошо, - Лея повернулась ко мне, ее глаза были влажными от гордости за сына, - он учится на юриста, живет с отцом и ни в чем не нуждается, - сквозь показную радость, я все равно почувствовала боль от разлуки с сыном. Я тоже, когда-то думала, что у меня все есть и я ни в чем не нуждаюсь и, лишь узнав Глорию, поняла, как мне не хватало материнского тепла и заботы. Ох, как же Лея заблуждалась, говоря так, или этими словами она и себя убеждала верить в это? - мой сын очень любит тебя, Ева. Любовь к тебе компенсировала ему потерю брата. Если и ты полюбишь его...
От подобного откровения стало не по себе. Незаконченная фраза вызывала ощущение неприкрытого стремления, чтобы так и было. Но как сказать Леи, что мое сердце уже не свободно?

Мой взгляд остановился на большом зеркале в центре стены, зеркальная поверхность которого была преломлена стоявшей напротив меня фигурой. Взгляд Алана был прикован ко мне. До конца выйдя из межкомнатной арки, он оказался рядом и взял меня за руку.
Стук в дверь раздался неожиданно, и Алан схватив меня за руку, потянул к себе.
- Томас?
- Лея, ты Еву не видела? Мне кажется, что она слишком долго не выходит. Я начинаю беспокоиться, - голос Томаса был действительно взволнованный, и только я сделала шаг, что бы показаться ему, как Алан снова потянул меня в сторону.
- Нет, Томас, я не видела Еву, - интонация Леи стала ледяной, - и вообще, оставь девочку в покое, ничего кроме неприятностей ты ей не принесешь.
Лея соврала!? Но зачем? Я была удивлена поступком Леи, и мой вопрос отразился в моих глазах, когда я посмотрела на Алана. Его рука вдруг скользнула по моей талии, сильно сжимая ее, и мы мягко, как нож масло, прорезали зеркальную поверхность и оказались в смежной келье. Меня охватило неприятное чувство чужой игры, где мне отвели главную роль, но забыли посветить в сценарий.

- Ева, - прошептал Алан, и его рука коснулась моей щеки. Взглянув в его глаза, я увидела в них разливающееся черное золото, оплавленное жарким пламенем чувств. Схватка на моей талии ослабла, но рука никуда не делась, - я сходил с ума, пока тебя не было рядом. Ни какой бой не остановил бы меня, чтобы вернуться к тебе, - я слышала, как рядом учащенно бьется его сердце, пытаясь попасть в ритм моего, чувствовала, как сбилось его дыхание, стоило глазам упасть на мои губы.
- Алан, - все заходило слишком далеко, его чувства вот-вот преодолеют предел сдержанности и я понимала, что сейчас настал как раз тот момент, чтобы поговорить об этом, как я и хотела, - Лея сказала...
Но была остановлена прижатым к моим губам пальцем.
- Я слышал, что сказала моя мать, - охрипшим голосом оборвал он, не сводя глаз с моих губ, и я сделала попытку вырваться из объятий и отойти в сторону, - но не она должна была это говорить.
- Алан, если это правда, то, пожалуйста, не надо продолжать, - я сделала несколько шагов назад, чтобы увеличить расстояние между нами.
- Это еще почему? Ева, я влюблен в тебя! - решительно признался Алан, - не было ни дня, когда бы я не думал о тебе, с тех пор, как увидел на фотографии. Но и это не сравнится с тем потоком чувств, которые бурлят во мне, когда я рядом с тобой. С момента, как я увидел тебя, все в моей жизни изменилось, понимаешь? Пустота ушла, я нашел ту, что делает мое сердце живым. Ты не можешь просить меня не продолжать, потому что, ты нужна мне, - голос Алана был настолько волнительный, что моя уверенность дрогнула. В его глазах вспыхнула уже не вспышка, а целый пожар, обдающий меня своим жаром, проникающий под тонкую ткань, дальше под кожу и в кровь, - если есть причина, по которой ты не можешь принять это, назови ее.
Я обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь во всем теле, и невольно взглянула в сторону зеркальной арки, мысль о Томасе всколыхнула сознание.
- Он? - вдруг осенило Алана, - из-за него? - надломленным голосом прорычал он, - господи, зачем он тебе, Ева? С ним одни проблемы. Он с первых же дней не верил в тебя, предпочел другую. У него сомнительное прошлое и дерьмовая наследственность, он привык лгать, скрывать и обманывать, - ревность выводила его из себя, - он убийца, Ева!
Каждое слово Алана било по сердцу словно плетью, я вся сжалась от подступившего потока слез, - Ева..., - он протянул руку, но я отпрянула в сторону, - я понимаю, что ты еще слишком юна, чтобы разобраться в истинных чувствах, - сам сделал удобные ему выводы, Алан, - просто не отвечай сейчас, хорошо?
Голос Алана смягчился, и я тоже стала успокаиваться, буря прошла. Совсем не так я представляла наш разговор, когда речь заходит о чувствах, я теряюсь и замыкаюсь. Почему такая неуверенность? Откуда сомнения и растерянность?
- Мне надо побыть одной, - сейчас мой голос был ровный и твердый, что же было несколько минут назад, когда я тряслась, как осиновый листик на ветру? Я шагнула в зеркальную арку и снова очутилась в келье Леи, которая нервно ожидала моего возвращения.
- Он мой единственный сын, который знает и помнит меня, Ева. Я всегда буду на его стороне. Что стоит и тебе полюбить его? - взгляд Леи был почти умоляющим.
- Это будет стоить мне сердца, - тихо прошептала я, выходя из ее кельи.
Решительность и ясность вновь вернулись ко мне. И все последние события предстали в несколько ином свете. Чувства Алана были настолько глубоки, что их нельзя было назвать увлеченностью, да и вспышки ревности игнорировать было глупо. Он год провел в академии Ордена, чтобы научиться контролю магии, весь этот год он лелеял мысль, что станет моим проводником, и он все это время верил, что я это я, вопреки всему. А Лея, лишившись второго сына, всю себя посвятила тому, что остался с ней и когда его выбор пал на меня, она решила во всем ему помочь. Не смахивает ли это все на заранее подготовленный план по соблазнению?
Но и как ее можно винить в этом, ведь любая мать хочет лучшего для сына?
Я остановилась. Коридор, который вел к моей келье, был погружен во мрак, под потолком не осталось ни одного светильничка Нейли. Я не боялась темноты, с детства привыкшая бродить по дому, пока отец бросался по вызову к пострадавшим, научили меня стойко и с привычным терпением относиться к темным углам и проходам. Но, то был мой дом. Здесь же от Ордена можно было ожидать все, что угодно.
Я осторожно шагнула вперед, другого выхода не было, мое укрытие было так близко, всего шаг и я смогу уткнуться в подушку и забыться сном. От неожиданного касания я вздрогнула, кто-то схватил меня за руку и куда-то потащил за собой. Руку отпустили лишь, когда я оказалась в освещенной келье. Напротив меня стоял Томас, в белой футболке и черных кожаных штанах, таким я видела его, когда проснулась.
- Что ты делаешь?
- Нам надо поговорить, я ждал, когда ты проснешься, чтобы все тебе объяснить. Ты ведь была там, с ним..., - голос Томаса болезненно дрогнул, - Лея солгала мне и я прекрасно понимаю зачем, но не могу оставить все вот так.
- Как так?
- Я расскажу тебе все, а дальше ты сама все решишь, - Томас был удручен этой мыслью, а я с усилием сдерживалась, что бы не прикоснуться к его щеке, так безумно хотелось его успокоить, - присядь, рассказ будет не из легких, но я не хочу, что бы между нами остались секреты.
Взгляд Томаса затуманился. Я присела на подлокотник кресла и затаила дыхание, собрав все чувства в один большой комок. Я сосредоточилась на том, что мне решил поведать Томас.
- Когда моя мать узнала, что ждет ребенка, срок уже был около трех недель. Обычно женщина отмечается меткой nebesis уже на третьи сутки и узнает о своей беременности раньше тех способов, которые применяли обычно. У матери метка не появилась, а значит, я должен был остаться там. Мой отец..., - и Томас сделал непроизвольную паузу, - не только занимал высокий пост в Правлении, но и обладал редким даром воливера - третьим глазом, который позволял преодолевать любые временные и континентальные расстояния, что бы общаться мысленно и видеть то, что не видно другим. С помощью третьего глаза он увидел моего брата близнеца, увидел, как тот умирает сразу же после рождения. Это означало только одно, что я тоже умру, потому что наши часы жизни отсчитывают ровно столько, сколько длится и жизнь близнеца. Этим мы повязаны с близнецами. Мать и отец решили направить меня сюда против существующих законов nebesis. И они сделали это когда начались роды. Я родился там, где не должен был рождаться. Остальное ты знаешь, брат умер, мать умерла, а отец отказался от меня..., - и снова пауза, - меня усыновил Доминик. Я рос в Ордене и считал его своим родным отцом ровно до шести лет. Тогда-то и появился мой настоящий отец, - Томас постучал по виску указательным пальцем, - он воспитал меня, научил сражаться, помог развить волю и стать независимым от Ордена и Доминика. Он всегда твердил, что мне нужно подготовиться к грядущему. Затем он назвал имя. Лаура Гиллмор..., - Томас внимательно посмотрел на меня, я внимала каждому его слову, а в голове все складывалось в весьма понятную очередность, - что она новая nebesis и мне во что бы то ни стало нужно ее защищать. К 18 годам я и без магии стал сильнее, чем любой, кто был в Ордене. Отец рассказывал мне все, законы, правила, обходные пути и слабые стороны противников. После того, как магия пробудилась, и я покинул Орден, я нашел Лауру и сблизился с ней..., - Томас виновато опустил голову, - я понял, что напутствие отца сыграло со мной злую шутку, когда появилась ты. Если Лаура была олицетворением безбашенности и высокомерия, то ты наоборот. И я понял что пропал, пытался следовать велению отца, выполнять его волю и держать свое слово, но тщетно. Один взгляд на тебя рушил все мое стремление придерживаться плана. Когда твоя магия пробудилась, я понял, что отец солгал мне, назвав вместо твоего имени, имя твоей сестры. Я пытался спросить с него объяснений, но отец молчит. Я не знаю, зачем он повел меня по ложному пути, зачем заставил верить ему и игнорировать собственное сердце. Но это знает Просвещенный, как знает и то, что происходит с тобой, - Томас подошел ко мне и присел передо мной на корточки, он мягко коснулся моих рук, повторяя тот же самый жест, как когда-то за школой, - теперь ты знаешь все.
- А как же Соломея? - получить ответ на этот вопрос было для меня не менее важно.
Томас улыбнулся краешком губ, а глаза посветлели.
- Между нами ничего не было, я помог ей однажды, когда у нее возникли проблемы с даром. Для исцеления ей достаточно просто коснуться губами внешней стороны руки, то, что произошло там, лишь плод ее прошлых фантазий, которые позволили ей воспользоваться ситуацией.
Я смотрела на Томаса и не могла отвести глаз, нежное поглаживание рук делало момент сказочным. Я снова верила ему, уже безоговорочно, безусловно, и в полную силу, мне стали понятны многие недосказанности, пробелы заполнились, передо мной все предстало как на ладони. И не было ни страха, ни сомнений.
- Теперь между нами нет секретов, - Томас поднялся, - ты знаешь обо мне все, кем я был и кем стал. Осталось добавить только одно..., - Томас пристально посмотрел на меня, - я люблю тебя, Ева Гиллмор. Но если сейчас ты захочешь уйти, знай, что это ничего не изменит.
Сердце обливалось медовой патокой, когда я встала и выпрямилась. Задержав дыхание, я шагнула к выходу и остановилась через несколько шагов. Томас стоял, не шевельнувшись, он смотрел мне вслед хмуро и с отчаянием.
- Я не хочу уходить, - осторожно прошептала я, обернувшись.
- Что?
- Я не хочу уходить, - повторила я чуть громче и решительней.
Через секунду Томас был около меня, его глаза засеребрились, будто звезды и я почувствовала как тону в его объятиях. Я обвила его шею, прижимаясь к нему, как в своих утренних фантазиях, его руки скользнули по моей талии и поднялись по спине выше. Он зарылся лицом в мои волосы и много-много раз прошептал мое имя, отчего я почувствовала слабость во всем теле. Какую необыкновенную эйфорию могут принести всего лишь легкие прикосновения и омут его глаз, смотрящий на тебя с обожанием и нежностью, его улыбка озаряла все вокруг, а в моей груди заиграла божественная арфа. В этот момент я поняла, что такое Любовь.