Небеса. Восхождение

Глава 5

Фейерия решительно шла вперед, точно зная дорогу. Я и Авель еле поспевали за ней, оставляя позади нас опущенные в знак почтения головы тех, кто попадался нам на пути.
- Авель, скажи, какой сегодня день? - я замерла. Этот вопрос заставил тревожно забиться сердце. Если, по словам Фейерии, прошло около двух месяцев или больше, то вероятнее всего я... Ответ пугал меня, но я должна была его услышать.
- Завтра большой праздник. День Живой Росы, - мечтательно ответил Авель.
- А сегодня? И можешь просто назвать число и месяц?
- Тридцатый день июня, - с заминкой, но все же ответил Авель.
У меня перехватило дыхание, и я сжала локоть Авеля. Мое совершеннолетие через неделю! Не пропустила... Я облегченно вздохнула, а мысли как листья листопада закружили в голове. День рождение. Моё. Лауры. Школа. Выпускной. Друзья. Томас! Я шумно выдохнула и почти повисла на руке Авеля, согнувшись под тяжестью этих мыслей.
Фейерия молча остановилась у дверей, разглядывая вьющееся растение перед дверью. Тонкие и длинные ветви с острыми шипами переплетали дверь. Растение медленно вилось, словно живое, выпуская свои шипы, и снова их пряча, вводя в заблуждение всякого, кто захочет проникнуть внутрь.
- Что это?!
- Это печать, Верховен сейчас не может принять. Это происходит каждый раз, когда он впадает в транс, - объяснил Авель.
Фейерия протянула руку к лианам и те тут же выпустили навстречу ей свои остроконечные шипы. В страхе она отдернула руку, ее лицо побледнело.
- Ева?! - услышала я, как она зовет меня и, отпустив локоть стража, подошла к ней, - избавься от них.
- Я? - ее просьба выглядела странной, глаза испуганно смотрели в одну точку.
- Не все же мне самой делать! - тон ее голоса немного повысился.
- Но я не знаю как, Фейерия.
Фейерия взглянула на меня, и я увидела в них такой холод, что меня передернуло. В ту же секунду она схватила мою руку и не успела я опомниться, как она резко запустила ее в самую гущу лиан.
Я громко вскрикнула, почувствовав, как множество шипов протыкают мою кожу. Слезы сами хлынули из глаз, смывая потоком остатки созданного моим воображением ангельского образа Фейерии. Попытки вырвать руку не увенчались успехом, ее хватка была на удивление совсем не женской. Жгучая боль охватила всю руку, опираясь другой рукой о смежную стену, я через пелену слез смогла разглядеть, как ветви лианы медленно растворялись перед глазами. Рука бессильно упала и повисла вдоль тела, когда ее отпустили.
Авель осторожно подхватил ее, укрыв белым шелковым платком, на котором тут же выступили крохотные капельки крови.
- Спасибо, - только и смогла прошептать я Авелю в благодарность.
Дверь с шумом открылась под натиском рук Фейерии, и мы вошли в довольно таки большое и просторное помещение. В центре на круглом расписном ковре в окружении множества мягких подушек сидел мужчина лет сорока пяти. Его мужественное лицо было исполнено смирения и покоя, темные волосы аккуратно зачесаны назад. Глаза его были закрыты, а руки ладонями вверх лежали на коленях.
- Как долго он будет в таком состоянии?
- Я не знаю, - Авель покачал головой, - обычно никто не нарушает его уединения в такие минуты. Верховный Приам всегда делал это в одиночестве.
Я отошла в сторону, скрывшись в темном углу комнаты, а взгляд был прикован к мужчине. Значит это и есть Верховный Приам... Отец Томаса! Сердце сжалось, всматриваясь в его лицо, я находила схожие черты лица, красивый нос, четкий контур губ, я почему-то уверена, что и цвет глаз у них одинаковый.
О, нет! Я ошиблась!
Мужчина открыл глаза, и смотрел на Фейерию, так как меня он не видел благодаря темному углу. Его глаза были янтарного цвета. Он ничуть не удивился присутствию Фейерии.
- Приветствую Вас, Богиня! - и подбородок Фейерии взмыл вверх, - позвольте представиться, Виттарион - Верховный Приам Небесного Пантеона, - его вкрадчивый баритон подействовал на девушку достаточно положительно и ее взбудораженное эго мгновенно успокоилось.
- Виттарион, мое появление оказалось не особо радостным, и по пути домой я столкнулась с некоторыми неудобствами. Но раз уж я тут, позвольте мне воспользоваться всеми подобающими мне по статусу преимуществами, - ох, как видимо давно она этого хотела.
- Конечно, Богиня! - мужчина осматривался, его глаза кого-то искали, - но насколько я знаю, Вы прибыли не одна, с Вами должна быть спутница?!
- Ах, да, - вдруг рассмеялась Фейерия, но мне уже было не удивительно, что та забыла про меня. Я не так давно познакомилась с ней, и впечатление от описания Фейерии Просвещенным, рассеялось после реального с ней знакомства, - Ева?!
Наблюдать за всем со стороны меня куда больше устроило бы, но выходить из своего скрытого убежища все же пришлось.
Виттарион и я с любопытством рассматривали друг друга. От его пристального взгляда мои щеки вспыхнули, но глаз я не отводила. И ненависти я тоже не чувствовала. А ведь я помнила, что именно он жаждал нашего с Томасом расставания и если бы не он, мы были бы вместе. А вместе с тем, зачем лгать себе - благодаря нему Томас жив и здоров, и это во многом сыграло свою роль в моем к нему отношении.
- Ты ранена?! - его взгляд застыл на обмотанной окровавленным платком руке, - Авель, отправь за Нюр, пусть поспешит.
Я благодарно кивнула, и... промолчала.
Голова же Фейерии была занята совершенно другими заботами.
- Первым делом, я хочу вернуть себе свои покои. Я слишком устала, и мне нужен отдых, - заявила Фейерия.
- К сожалению, дворец претерпел некоторую перепланировку и вот уже триста лет ту часть занимает супруга Верховного Приама. На данный момент это моя супруга Сафия, и она будет рада разделить с Богиней эту часть Дворца.
Я ахнула про себя. Мать Томаса? Кто же знал, что я вот при таких обстоятельствах познакомлюсь с ними.
- Вы меня не поняли, Виттарион, - приторно-сладким, но повелительным тоном пропела Фейерия, - это мой Дворец и своё делить я, ни с кем не намерена. Пусть в течение часа освободят левую часть Дворца для меня и моей помощницы. Все-таки это Ваша жена, Виттарион, Вам с ней и делить вторую часть. Скажите спасибо за это.
Взор Виттариона нахмурился.
- Постой, так же нельзя, - слова Фейерии настолько возмутили меня, что я не сдержалась. Это было уже слишком. Выгонять людей только для удовлетворения собственных амбиций, было верхом высокомерия, - дворец большой и места хватит всем, не надо никого выгонять!
При одной мысли, что эта из-за них мать Томаса выгонят из дома и прилюдно унизят, лишат удобств, меня начинало трясти. Действия Фейерии выходили за рамки разумных.
Но неожиданно...
- Хорошо, Богиня, я распоряжусь, - Виттарион согласился.