Небесная маска: Забытые крылья

Глава 4. Боль и признание

Я медленно приходила в себя, ощущая резкую боль в груди. Попыталась пошевелиться, но вскоре поняла, что это невозможно — тело было приковано к носилкам, а вокруг стояли врачи и тренер, который с тревогой смотрел на моё плачевное состояние. Наверное, он переживал за то, как бы его не уволили, чем за какую-то ученицу. По правде говоря, Тёрнер всегда хорошо относился к ученикам, особенно к девушкам, заботился, следил чтобы они не травмировались и только меня каждый раз собственными руками калечил так, что синяки никогда не сходили с моего тела.

— Всё будет хорошо, — пытался успокоить тренер, но его голос звучал как будто издалека. — Ты в безопасности.

Я попыталась заговорить, но вместо слов вырвался крик боли. Внутренние травмы и сломанные рёбра не давали покоя. Меня будто жгло изнутри, ломало и скручивало. Я не могла вынести этой боли, продолжая кричать, срывая голос. Мир снова потемнел, и я потеряла сознание.

***

Когда я вновь открыла глаза, меня окружала белизна больничной палаты. Свет был ярким и резким, а запах антисептика проникал в ноздри. Ко мне подошли друзья, их лица были полны беспокойства и гнева. Николь выглядела заплаканной, её ухоженные светлые волосы собраны в небрежный пучок, кожа светилась нездоровым блеском, а платье было полностью мятое. Раньше себе она такого не позволяла. Алекс же был мрачнее тучи.

— Ты что, с ума сошла? — закричала Ника, сжимая кулаки. — Ты могла погибнуть из-за этого дурацкого вызова! Да я тебя сама убить готова.

— Хей, за такие слова ты можешь лешиться крыльев, - пошутила я, однако встретившись с хмурым взглядом подруги, тут же закрыла рот. Наверное, они правда переживают за меня. Я не привыкла, чтобы кто-то обо мне заботился. После гибели родителей я скиталась по родственникам, но нигде не находила и капли тепла, а после и вовсе оказалась на улице, поедая остатки пиши и ночуя возле мусорных баков. Я всегда выживала, а не жила.

— Мы все переживали за тебя! — добавил Алекс, глядя с упрёком и подтверждая мои мысли, — Ты не должна была так рисковать! Позволь мне быть вашим защитником, вы с Николь стали моей семьёй, не принимай глупые вызовы больше, — он сёл на мою кровать, захватывая своими руками мои, — Корнелия, нам правда важна твоя жизнь, не делай из неё ставку.

Я попыталась объяснить, что просто хотела доказать себе и команде, что способна на большее, но слова застряли в горле. Всё что я смогла, лишь посмотреть на них с болью в глазах. Друзья продолжали ругать, обвинять, а после молча сидели и обнимали меня, пока не вышли из палаты, оставив одну с мыслями о том, что произошло.

***

Через некоторое время в палату вошёл Мейсон — парень, который покалечил меня на ринге. Его лицо было напряжённым, но в глазах читалось восхищение. Конечно, восхищение такой дурой, которая покалечила сама же себя. Хороший противник, не правда ли?

— Привет, — произнёс он тихо, подходя ближе. — Я… я не хотел, чтобы так вышло. Я не собирался тебя сильно калечить, но твоя магия так неожиданно вырвалась из под контроля и напала на тебя.. Я не успел среагировать, мне очень жаль.

Я посмотрела на него с недоверием. Боль всплыла в памяти, и я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ты сломал мне рёбра и повредил внутренности, — с трудом произнесла, хотя чисто теоретически я сама сломала себе рёбра и покалечила органы. Но Мейсон тоже принял бой, не остался в стороне.

— Я знаю, что это звучит странно, но… я восхищаюсь твоим упорством. Ты не сдавалась даже тогда, когда всё казалось безнадёжным. Это редкость.

Я нахмурилась. Его слова звучали как насмешка.

— Мы оба виноваты, тебе не стоит брать вину или отвественность за случившееся на себя. Это ведь я разозлила мистера Тернера, - на выдохе произнесла я, понимая, что мы оба показались заложниками ситуации и оба хотели доказать учителю свои интересы, — Уходи, — произнесла тихо, но решительно. — Мне нужно время, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Я всё ещё хочу сделать тебя в нашем следующем бою, — я подмигнула парню, на что он задорно рассмеялся и, потрепав мои волосы, покинул палату.

В палату через некоторое время вошёл молодой учитель, его лицо было напряжённым, а в глазах читалось смешение чувства вины и злости. Он остановился у двери, словно не решаясь подойти ближе. Лежа на больничной койке, почувствовала, как сердце забилось быстрее. Сегодня что, какой-то день открытых дверей? Почему пускают вообще всех желающих, а как же охранительный режим и спокойствие.

— Ты… Вы, — произнесла, стараясь сдержать гнев. — Что вы здесь делаете?

Он шагнул вперёд, но затем замер, как будто слова застряли у него в горле. Наконец, собравшись с мыслями, он заговорил:

— Я пришёл извиниться. Я не думал, что всё закончится именно так… Я просто хотел, чтобы ты показала свою силу. Ты была готова к этому.

— Готова? — переспросила с сарказмом. — Вы заставили меня участвовать в этом бою, зная, что я могу пострадать! Знали о рисках и всё равно толкали меня вперёд! Ещё и поставили в противника того, кто мог бы и убить меня.

Он опустил голову, и она заметила, как его руки сжались в кулаки.

— Я понимаю твою злость. Но я не хотел, чтобы это произошло. Я не хотел, чтобы ты пострадала, — наверное, за всё время обучения у мистера Тернера, он впервые так искренне и по доброму со мной разговаривал. В его голосе не было злобы, пренебрежения, высокомерия. На секунду мне показалось, будто его ненависть ко мне была лишь выдумкой, иллюзией, в которую я поверила.

— Не хотели? — я подняла на него взгляд, говорящий сразу о многом. В нём пылала надежда.

— Я пришёл сюда, чтобы признать свои ошибки. Но ты должна понять: иногда нужно рисковать ради достижения чего-то большего, — после этих слов надежда покинула моё сердце. Тёрнер как всегда думал только о себе и о своих целях. Естественно, я его мало волновала, это лишь было расставление точек над i. Я горько усмехнулась своим мыслям о том, что учитель мог и правда сожалеть.

— Рисковать? — спросила сквозь не понятно откуда взявшиеся слёзы. — Не хочу быть твоим экспериментом, — вытирая слезы, сама не заметила, как обратилась у учителю на "ты". Да и сейчас мне было уже не важно.