Небесная собака

Глава 10 — Юный будущий небожитель. Часть 2

Спустя неделю северная часть Поднебесной облачилась в праздничные украшения. Каждый уголок, улицу и павильон венчали цветы, а мосты и деревья были завешаны шелковыми разноцветными лентами, на которых люди оставляли молитвы о скорейшем вознесении избранных [1]. Празднество обретало новые оттенки: лепестки отцветших плодовых деревьев оседали на украшениях, а легкий ветерок играл ими, из-за чего в округе стоял едва слышный нежный шелест.

[1] В буддизме деревья олицетворяют собой связь Земли и Неба, а разноцветные ленты – людские молитвы. Поэтому считается, что, когда ветер колышет ленты на ветвях, молитвы долетают до богов.

Погода, будто по велению высших сил, стала благосклоннее к Поднебесной и ее жителям: ни дождей, ни туч, лишь мягкое солнце, что окутывало своим теплом жизнь смертных.

И когда Небесное знамение явилось, все словно потеряли рассудок: разговоры велись исключительно о будущих богах, а люди непрерывно писали все новые и новые прошения. Казалось, что Север вот-вот лопнет от вывешенных у домов бумаг с молитвами, начнет обваливаться под тяжестью украшений. Но никого это не останавливало.

По указу живущих на горе Хэншань церемония должна была пройти безупречно, оставаясь в последующем на долгое время в сердцах и памяти как смертных, так и богов. Сотни людей были привлечены к созданию праздничной атмосферы. Пока одни подготавливали столицу к пиршеству, на других была возложена непостижимая задача – преобразить строгое, лишенное изысков поместье правящего клана У к прибытию участников процессии. Служащие дома получили строгие указания: «Изготовить большой красный [2] герб с изображением волка и украсить им центральное здание; найти молодого господина и отвести его к мастеру, который создаст статую будущего бога для площади Тяньцзинь; усыпать цветами главный двор…» Ко всему прочему на вершине горы начали возводить небольшую площадку в виде платформы, куда глава клана в сопровождении супруги и нескольких последователей поднимутся, чтобы поприветствовать будущих богов.

[2] В Древнем Китае считалось, что красный цвет – это цвет огня. Его стихия, как правило, считается хорошей, а сам цвет является символом торжества, успеха, праздника, удачи, счастья.

Но времени на подготовку было в обрез. Работа над статуей наследника клана, которую уже планировали установить, так и не началась. Никто не мог найти молодого господина, чтобы доставить его к мастеру. Из-за этого прибывший скульптор от осознания неминуемого краха своей карьеры уже неделю заливался вином на бамбуковой подстилке за домиком слуг.

Мастер Ли – так он всем представился – в первые дни своего прибытия сказал госпоже: «Я – рука божьей воли», а всех вокруг с энтузиазмом убеждал, что превратит лик будущего божества Севера в произведение искусства: «Ни один из земных мастеров не сможет повторить его каменное изображение, когда я завершу работу! Ни нарисовать на бумаге, ни высечь в самом мягком камне! Такова уникальность творчества мастера Ли!» Вот только очень скоро его пыл угас под тяжестью печали и страха – как создать неповторимое произведение искусства, не взглянув хоть раз юношу?

У Чан делал все возможное, чтобы избежать навязчивой компании мастера и нескольких слуг. А те, кто счастливым образом находили его, мгновенно сталкивались с негодованием:

– Сделаете еще шаг, и я сброшу вас с этой самой горы!

Не в силах противиться воле наследника и что-либо предпринять, им оставалось лишь наблюдать, как он вновь исчезает из вида. Это значило только одно: скульптору придется обойтись без взгляда на свою модель.

Прошло всего несколько дней, когда всплыла новая проблема. Оказалось, что новым гербом не украсить фасад центрального здания поместья: вследствие недоразумения или, возможно, глупости, были сделаны неверные замеры. Итогом стали два неуклюжих, длинных и узких герба. Когда госпожа У увидела результат проделанной работы, по горе Хэншань пронесся ее пронзительный визг. Уставшая от дум женщина чуть не упала в обморок. Так в жизни обитателей поместья появилась еще одна забота.

Быть может, от истощения, госпожа перестала заботиться о себе, однако ее энергии хватило на то, чтобы перевернуть все поместье в поисках сына. У Чан стал для нее главной причиной всех бед. Видимо, потому-то с каждым разом найти его ей становилось все сложнее и сложнее. Разъяренная, она ворвалась в центральный двор, откуда аромат свежего дерева и красок разносился по всей территории поместья. Именно здесь идущая полным ходом постройка платформы наполняла пространство шумом. Увидев среди рабочих и слуг наставника, который наслаждался процессом возведения конструкции, женщина бросилась к нему, расталкивая всех на своем пути. Ее пальцы инстинктивно вцепились в худые плечи Го Бохая, и она прошипела:

– Где он?!

Го Бохай в недоумении переспросил:

– О ком вы говорите, госпожа?

Женщина взглянула на него, глаза ее горели красным от гнева, и она, едва сдерживая слезы, выдохнула:

– У Чан! Где этот мерзавец?

– Разве он сейчас не с мастером Ли, разве не позирует для скульптуры? – удивление Го Бохая было абсолютно искренним.

– Нет! – от напряжения госпожа нервно задрожала. – Ты должен был за ним проследить!

– Должен был, но только за подготовкой к его отъезду. О большем речи не шло, – Го Бохай нарочито спокойно добавил: – Госпожа, вам стоило с самого начала уточнить мои обязанности.