Небесная собака

Глава 15 — Один день в храме Вечной памяти. Часть 1

Будущие боги наконец пересекли границу Юго-Запада. Лишь только они добрались до владений семейства Ба, как их настигла суровая зима. Дорога была долгая и тяжелая, но это все равно показалось странным У Чану, который привык думать, что Север – самый холодный регион Поднебесной. Но он не учел, что, хотя мороз сам по себе был не таким злым, как на его родине, южные ветра – что-то по-настоящему страшное и невыносимое.

Пока избранные господа скрывались от порывистых ветров в имениях главенствующего клана и участвовали в уже опостылевших церемониях, устроенных владыкой Юга-Запада Ба Юншэном, У Чан обратил внимание на разницу между двумя народами.

Однажды, наблюдая за Ба Вэньлинь и Циншаном, Шао Жоу и Фань Мулань, У Чан отметил: эти уважаемые не так высоки ростом. И с того самого момента он стал изучать южных господ. К тому же на то у него была личная причина – Го Бохай, южанин.

Когда он сравнивал себя с южными будущими богами, при этом не забывая учитывать их возраст и то, что они все еще молоды, у него складывалось ощущение, что среди избранных только одна дылда – он. Благодаря такому простому наблюдению он пришел к довольно странному выводу: его наставник в разы выше своих земляков. Как раз на фоне Го Бохая У Чан считал свой рост обычным. Мужчина высок, тонок и гибок, он мог с легкостью достать до нижних ветвей рослых деревьев, что было довольно трудно сделать господам с Юга. Коренастые местные ни капли не были похожи на наставника с горы Хэншань. И, размышляя об этом, У Чан постепенно пришел к выводу, что Го Бохай с его нетипичными для урожнцев Юга ростом и внешностью больше схож на уроженца Востока. Хотя и это вводило ученика в ступор. Как же все те истории о южанах и их традициях? И рассказы о самом экзотическом фрукте, который был для Го Бохая обычным плодом персикового дерева? Неужели это все была неправда?

У Чан вновь и вновь возвращался к этим мыслям, сидя в экипаже, который только что пересек границу Юго-Запада на пути к сердцу Востока. Вдруг он бросил взгляд на маленький столик с лежащим на нем белоснежном мечом. На белоснежных ножнах виднелась гравировка: «Сяньбай» [1]. Название меча буквально ассоциировалось у У Чана с его наставником: Го Бохая по-другому было просто не назвать, особенно зная его добрый нрав. А когда он облачался в такие же белоснежные одеяния, клинок становился его металлической копией: длинный, изящный и ослепительно красивый.

[1] Сяньбай – «Белый господин».

Наставник, подаривший его воспитаннику, при вручении уточнил: «Можешь звать его просто Байшан [2]. Этому мечу так больше нравится…» И У Чан удивился бы этому – клинок, который выбирает, что ему нравится больше, – если бы не его познания об озере Поянху́ [3], где наставник получил этот цзянь от хозяйки металлических вод. Местные много странностей приписывали этому большому озеру, и одной из них была сошедшая с Небес богиня Лункэ [4] – покровительница драконов и создательница всего металлического. Сойдя в Поднебесную, она отказалась от всего Небесного, чтобы быть ближе к людям и к их любви. Обосновавшись на озере в образе водяного желтоглазого змея, бессмертная изготавливала и дарила каждому проявившему смелость духовное оружие. Принято считать, что когда вода на озере Поянху становится невыносимо ледяной, словно холодная сталь, то Лункэ производит на свет новый клинок. Потому ее и прозвали хозяйкой металлических вод. Только никто из смертных в лицо ее так и не видел, да и рассказы о ней тянутся чуть ли не с зарождения Поднебесной, поэтому история происхождения белоснежного клинка звучала как вымысел. Несмотря на это, люди, перебираясь через озеро Поянху, все равно молятся водяному змею и задабривают его подношениями, дабы не гневить.

[2] Байшан – «Старший Бай».

[3] Поянху́ [鄱阳湖] – озеро, расположенное на юго-востоке Китая. Примечательно, что в названии присутствует иероглиф «ян», который в философских системах миропонимания несет значение положительного (мужского) начала энергии ян.

[4] Лун [龙] – «дракон»; кэ [渴] – «жаждущий (воды)».

Под белоснежными, украшенными рисунками волн ножнами меча находился небольшой конверт, запечатанный и перевязанный красной лентой. По словам слуги, идущего за экипажем хозяина, этот конверт попросил вручить молодому господину его наставник, как подарок к пятнадцатилетию. Но день рождения этого самого господина уже двадцать лун как прошел, а письмо так и не было прочтено. Причины этому – сомнения: вдруг там то, что подтверждает демоническое происхождение наставника, в которое У Чан, сам не понимая как, поверил после роковой встречи с Кукловодом? Или, может, признание в нечестности со своим учеником, что только подтвердит недавние выводы У Чана.

С того происшествия на горе Хэншань наследник напрягался каждый раз, когда господин Го начинал с ним о чем-либо говорить. У Чан очень боялся, что наставник продолжит тот неприятный разговор, примется объяснять, почему демон, звавший себя Ми, общался с учителем так, словно они были давние знакомые. Да еще и эти слова Кукловода: «достаточно дурить всех вокруг», «явите свой облик»… Юноша не разрешал себе даже в мыслях отнести нечестивое слово «демон» к этому достопочтенному, а тут для Го Бохая выпала такая благоприятная возможность рассказать воспитаннику все в письме, что, кстати, тоже показалось юноше необычным. У Чан знал много особенностей своего наставника, и одна из них была в том, что достопочтенный всегда заставлял ученика изводить кипу бумаги на переписывание выученного, но сам не писал никогда. Даже письма за него писал У Чан. Почему тогда он решил сделать именно такой подарок?