Небесная собака

Глава 16 — Один день в храме Вечной памяти. Часть 2

Один из старейшин за спинами будущих богов сказал:

– Всем нам следует пройти в сердце храма.

Многие удивленно обернулись, и кто-то из толпы поинтересовался:

– Но разве мы сейчас не в центре?

Четверо мужчин покачали головами, а Мэн Чао добавил:

– Истинное великолепие кроется в стенах центрального здания!

Старейшины прошли сквозь толпу господ, и за ними неторопливо побрели остальные. Шао Жоу и Фань Мулань аккуратно поинтересовались:

– А разве нам не следует дождаться хозяев храма – местных монахов?

Не останавливаясь, один из мужчин ответил:

– Здешний храм принадлежит всем смертным, тут нет такого понятия, как хозяин, да и монахи заняты своими делами, незачем их беспокоить.

После этих слов будущие небожители поочередно ступили на лесенку посередине, которая страдальчески проскрипела, словно моля идущих дарить ей лишь мягкие шаги. Войдя внутрь, все застыли. Боковые дома, объединенные стенами с центральным, образовывали длинные коридоры, на стенах которых красовалось более пяти десятков изображений богов.

Порядок расположения картин никак не поддавался логике. Вперемешку вдоль длинного коридора друг за другом висели изображения небожителей разных времен и народов, а перед ними стоял маленький алтарь с парой фруктов и одним еще не дотлевшим благовонием.

Когда все вошли, их встретил первый силуэт: изящная девушка словно замерла в танце, ее одеяния парили вокруг нее, а сама она мило улыбалась, прикрыв глаза и приподняв руки. Это была западная богиня благополучия, принесшая любовь и процветание людям.

За ней висела более старая работа: краски уже начали выцветать, а грозное мужское лицо, нарисованное тушью, побледнело. Возможно, это был бог войны, вознесшийся почти сразу после возведения небесного чертога.

Далее следовал лик южной богини ветров: даже несмотря на то, что картина была довольно старой, все из присутствующих избранных господ сразу узнали ее. В книжках, распространенных в мире смертных, она изображается всегда с некоторыми особенностями: статная дева прикрывает половину лица одним веером, а вторым, сложенным, указывает на небо. Каждый, продвигаясь вдоль павильона и рассматривая запечатленных, складывал ладони в молитве и молча склонял голову для приветствия.

Кто-то, дойдя до четвертой картины, воскликнул: «О, покровитель Запада!», и на это замечание все столпились около него. Юные господа замерли. Изображенным был бог войны, что вознесся немного раньше деления Поднебесной на три территории и был родом с Запада, о чем свидетельствовала в том числе и его внешность: высокий, широкоплечий господин с ярко-лазурными глазами, что считались отличительной чертой западного народа еще до его объединения с Югом. Название картины было известно многим: «Всесовершенный, выдающийся господин в крови врагов смертных». Именно поэтому, наверное, его зовут Фа, что переводится с западного диалекта как «образцовый». Этого небожителя все знали как ярого противника нижнего мира, без исключений он всегда изображался в малахитово-зеленых одеяниях, пропитанных кровью демонов, и смертные, которые слышали о его многочисленных победах над этими нижайшими существами, прославляли его за самоотверженность. Его портрет внушал скорее страх, нежели тепло, как предыдущие, несмотря на то, что бог войны Лян Фа был изображен как защитник и прообраз выдающегося воина для людей. В отличие от алтаря южной богини ветров, на алтаре всесовершенного господина Лян Фа все благовония сгорали почти моментально. Судя по бронзовой тарелке с пеплом, можно было подумать, будто этот великолепно написанный достопочтенный одним своим вздохом забирал все силы у этих бамбуковых палочек себе, из-за чего они тлели сразу до основания.

Гуляющие, рассматривая изображения богов и продолжая хлопать ладонями в молитве перед всяким последующим алтарем, медленно направились дальше по коридору. У Чан замешкал, остановившись напротив панно бога войны – Лян Фа. Он посмотрел на мужчину, и что-то внутри него всколыхнулось при виде его лица с высоко поднятым подбородком, отведенным от зрителя взглядом и рук, в одной из которых красовался меч, а другая, сложенная в локте, изображала жест «бесстрашие». Бесстрастное лицо бога настолько захватило внимание наследника, что он не заметил, как из-за его спины вышел Мэн Чао. Восточного господина, который не раз бывал здесь, уже не так волновали изображенные боги. Держа руки за спиной и пытаясь скрыть довольную улыбку, он спросил:

– Восхищает, правда?

Не разобравшись, что именно он ощущал, изучая изображение бога, У Чан коротко согласился и медленно направился за остальными.

– Постой-постой! – остановил его Мэн Чао. – Я хотел узнать: вот если бы ты предстал перед богом войны, Лян Фа, а тот в свою очередь выбрал тебя своим небесным последователем, дабы обучить тому, что он знает, ты бы согласился?

У Чан приподнял брови и подметил:

– Довольно странная форма для вопроса «Ты бы хотел стать его последователем?» Почему господин Мэн напрямую не спросит?

– Потому что я хотел тебе показать кое-что, но прежде ты должен ответить! – с хитрой ухмылкой ответил Мэн Чао.

У Чан раздраженно провел пальцами по слегка напряженным бровям:

– Ну, предположим. Если небесные чиновники решат так, сделав меня богом войны, я последую их воле…