Небесная собака

Глава 17 — Божественный путь. Часть 1

Кортеж юных господ почти достиг финальной точки. Им оставалось только пересечь дивную необъятную горную долину Шуйлун [1], и они окажутся в самом сердце Востока – у врат столицы Лунъюань [2]. Интересна история возникновения двух этих названий – Шуйлун и Лунъюань. У жителей Востока по сей день бродит легенда о водяном драконе, имя которого – Юань [3] – и стало основой для наименования главного города живописного региона. Сам же змей считался несравненным укротителем вод, хозяином и привратником долины на пути к столице. Местный народ верил, что он обитает в этих местах и является главной причиной разлива некогда мощной реки. Водные каналы ущелья с высоты птичьего полета напоминали очень длинного и толстого змея с блестящей чешуей цвета бирюзы, что пробирается средь скал и зелени деревьев. Потому-то горная долина и река носили одинаковое название – Шуйлун.

[1] Шуйлун [水龙] – «водяной дракон».

[2] Лунъюань [龙源] – «драконьи истоки».

[3] Юань [源] – «исток (вода)».

Со временем река обмелела, местами пересохла, а в центре долины появился желоб, по которому будущие боги в своих повозках и добирались до столицы Востока. От величавого потока остались лишь два ключика, что вяло тянулись вдоль пути, сопровождая своим тихим журчанием кортеж господ. Восток издревле славился своей удивительно богатой природой, как и ущелье. Тут и там попадались каскады больших водопадов, которые поражали мощью тех, кто видел их. Осенью и весной они шумят и клокочут, летом, в самое жаркое время, бегут тонкими струйками, а зимой превращаются в одну большую ледяную стену. И чем ближе повозки приближались к сердцу Востока, тем бурнее лились горные воды, наполняя своей энергией два скромных ручейка. Избранные господа пресытились долгим путешествием и живописными видами и уже после отъезда из очередного храма, название которого – Прибежище душ, перестали останавливаться у необыкновенных мест, а позже и выглядывать из своих повозок. Им, можно сказать, вся эта необыкновенная красота наскучила, потому как в последнее время они только и делали, что приезжали в какой-нибудь обозначенный летописцами город, выжидали процессию Посвящения, местами ввязываясь в светские беседы с достопочтенными господами, а затем вновь продолжали путь по долинам, красоты которых им уже опостылели.

Вместо бесконечного созерцания пейзажей из резных окошек юные господа разбились по группам, кто в чьей повозке, чтобы утолить тоску играми и разговорами. Так и наследника клана У молодой господин Мэн Чао хитростью смог склонить к игре в цепочку чэнъюй [4]. Он и Луань Ай на прошлой остановке навестили У Тяньбао и так у него и остались. В такой компании Мэн Чао счел игру весьма хорошей затеей, поскольку юной госпоже с ее плохим понимаем северного диалекта подобная забава могла бы пойти на пользу. Однако, как только У Чан произнес первый чэнъюй, началась полная неразбериха.

[4] Игра «цепочка чэнъюй» – чэнъюй цзелун [成语接龙]. Чэнъюй – идиома / крылатое выражение; особенность чэнъюй в том, что они чаще всего состоят из четырех иероглифов и скрывают в себе какую-то историю или аллюзию. Цзелун – составление цепочки (пасьянс). По правилам игры, необходимо на последний иероглиф идиомы собеседника произнести другую идиому, первый иероглиф которой будет аналогичен последнему в идиоме собеседника (можно совмещать с длинными предложениями). Пример цепочки чэнъюй: 龙争虎斗 → 斗酒只鸡 → 鸡飞狗跳.

Мэн Чао, сдерживая смех, в очередной раз поправил Луань Ай:

– Нет-нет, вслушайтесь… Огненные деревья и серебряный цветок [5] раскрасили ночную столицу Лунъюань…

[5] Идиома «огненные деревья и серебряный цветок» [火树银花] описывает ночной вид на город в праздник фонарей: небо украшено огнями фонариков и яркими фейерверками.

Наследница должна была уловить тон последнего слова, чтобы подобрать следующий чэнъюй и передать ход У Чану. Но то ли от грубоватого северного диалекта, на котором выражались оба юноши, то ли от шума водопадов, мимо которых они держали путь, ей разобраться с интонацией произнесенного было сложно. Луань Ай попыталась довериться своей интуиции:

– Н-нарисовать [6]? – но тут же замолчала.

– Эх… – разочарованно вздохнул Мэн Чао и поспешил успокоить ее, – ничего, у нас еще много времени, чтобы научить вас понимать северян.

[6] «Рисовать» [画] и «цветок» [花] созвучны, но имеют разные тона.

К разговору присоединился У Чан, что ожидал своей очереди.

– Отчего же, совсем неплохо… Вероятнее всего, госпожа Луань хотела намекнуть Мэн Чао, что он излишне старается, дорисовывая змее ноги [7]. Какая разница, какой там тон…

[7] Идиома «нарисовав змею, пририсовать ей ноги» [画蛇添足] означает «перестараться в каком-то деле».

Мэн Чао улыбнулся:

– Ох, ох. Вот только… Лучше быть головой курицы, чем хвостом феникса.

– И что это значит? – У Чан нахмурился, услышав незнакомое выражение.

– То, что вы, уважаемый господин У, явно до этой игры уже занимались поэзией и много литературы изучили, я бы даже сказал, у вас хороший наставник, что складно говорит. А молодая дева Луань Ай только учится, и для нее было бы важнее научиться улавливать интонацию, нежели складно, как вы, лепетать.

Это пояснение чем-то рассмешило У Чана, и он, не скрывая интереса, уточнил:

– И что же, получается, что хвост феникса – это я?