Небесная звезда и сломанная наава: месть.

Глава 5.

Мы вновь проезжали эту дорогу. Сначала главную, потом сворачивали к той самой конюшне, и мне показалось, что две лошади, которые я брал, спокойно стояли на улице. Что это, если не игра моего усталого воображения? Сиаль держится впереди, а я с Ксанафией чуть подальше. Даже не заметил, как водница нашла лошадь, и теперь уверенно двигается в сторону своих эльфов. Все еще не укладывается в голове чужая смерть. Ириме всегда со мной, даже сейчас, когда тело и душа, отказываются верить пустым словам. Она просто не могла умереть. Лошади, оставленные на поляне, стали туманным воспоминанием. Я стою у воды с ними, держу каждую за руку, а потом иду вперед, в деревья. Иллюзия растворяется, открывая передо мной другой вид. Теперь этот небольшой лагерь наполнен скорбью и болью. Никто не улыбается, эльфы сидят по сторонам и стараются даже не поднимать голову, даже количество светлячков сильно уменьшилось. Теперь только луна и самодельные фонари освещают путь, по которому Сиаль меня ведет, все еще не отпуская руку, как будто смотреть на это мне нельзя. Мы зашли в одно из деревьев, оно было большим и просторным внутри, может, специально таким выращено. Лесной народ умеет удивлять иногда. Я не видел Ксанафию, она шла позади, а мы поднимались наверх. С каждым шагом становилось светлее, я думал, что увижу множество фонарей или свечей, но тут был только натуральный свет. Такое количество насекомых я никогда не видел. А потом увидел тело, бледную кожу и зеленые волосы. Я остановился, Сиаль выпустила мою руку из своей и теперь стояла рядом с ней, вернее, с ее мертвым телом. Ксанафия, которая поднималась за мной вверх, как по лестнице, остановилась рядом и закрыла свой рот руками. — Это не я, честное слово! — Что тебе нужно? — Сиаль подошла ко мне, холодно прошла взглядом по лицу, и встала назад. Я не знал что сказать. Убивать и видеть смерти это одно, но я никогда не думал, что такое может коснуться тех, кем я дорожу. — Чистая вода. Все остальное уже у меня. — Что вы собрались делать? Это же непостижимо… невозможно воскресить эльфа. — Вы правы, Ксанафия, это невозможно, — я вздохнул, потер свое раненую руку и оторвал рукав. — Она не должна тут быть. Ксанафия возмутилась, но и сказать ничего не смогла. В комнату зашли двое мужчин и за руки стали уводить ее. — Она все еще под моим руководством, ей нельзя причинять вред. — Зато она смогла причинить вред моей девочке. Пусть молится, чтобы я ее не тронула. — Сиаль, хватит. Мне нужна тишина. Эти слова на нее подействовали, она замолчала и потом ушла. Оборванной тряпкой я, с большим усилием, перевязал свою рану и подошел к телу. Ириме лежала на полу, из созданной подушки травы, которая держала всю ее. Вокруг были раскиданы цветы, в основном это была наава, ее прозрачные листья, хрупкие стебли. На голове виднелся венок из более ярких цветов. Тело было разукрашено зеленой краской. Ириме сама на себя не похожа… После меня и вовсе перестанет хранить хотя бы часть себя. Я вздрогнул, в комнату зашли девушки и поставили рядом со мной две чаши чистой воды, одна была для меня, вторая тоже мне, но сейчас нужно было вымыть руки от той грязи, которую я подхватил пока дрался или ехал сюда. Вода тут же стала мутной и грязной. Неприятно, что мне снова приходится кого-то воскрешать. Последний раз это была змея, в детстве. Я убил ее своими руками, а потом воскресил и не придавал значению, но она привязалась. Даже по сей день старается держаться рядом, просто потому что воскресил ее я, а не кто-то другой. Привязываться на более тонком уровню не к кому, вот и пьет из меня энергию, пока держится близко. Теперь руки чище, а вот разум полон разных мыслей, как бы это сильно не повлияло на воскрешение. Левая рука уже без ткани, одной из моих любимых, а вторую сторону портить не хочется, отрывая что-то. Теперь на руках снова можно видеть мое клеймо, руны, которые я старался скрывать, как жаль, что они до сих пор на месте, и как хорошо, что я смогу воскресить Ириме. Я сел на корточки, прямо напротив ее грудной клетки, которая теперь даже не поднималась. Так непривычно снова работать с мертвыми… Ириме не понравится, что пришлось ее возвращать. Я достал свой клинок, коснулся холодным лезвием своей ладони и быстрым движением сделал порез уже на ладони. Из него тут же потекла кровь, рана стала жутко болеть, но именно это мне и было нужно. Я закрыл глаза, постарался успокоить собственные мысли. И открыл их. Это уже была не комната. Просторное помещение, без стен и окон, то ли утро, то ли уже ночь. Я в Муне, на грани между собственной смертью и жизнью. Тут, если повезет, еще можно найти Ириме. Если она еще не так далеко ушла. Я осмотрелся, вокруг было тихо, ни одной души. Пришлось идти в одну из сторон, просто чтобы двигаться и быстрее найти то, что нужно, только в этом случае, кого нужно. Время тут шло совсем иначе. Можно было проводить тут вечность, но в реальном времени сутки будут сменяться еще быстрее. Я все двигался вперед, по этому бесплотному, серому миру. Вскоре на горизонте стала появляться зеленая поляна. На ней расцветало множество разных цветов. Если бы Ириме хотела бы где-то остановиться, то это было бы таким местом. Открытым, цветущим. Я не сбавлял шага, наоборот, только ускорялся. Чем ближе подходил к поляне, замечал как ноги ступают не по серой гамме, а постепенно по траве. Еще немного и ее мир заполнит мое окружение. — Ириме? Мой голос утонул в пространстве, но девушку я увидел, она сидела на коленях, наклонив голову куда-то вниз. Тут повсюду были цветы, даже те, которые я видел совсем недавно на ее столе. Это было еще вчера. Как такое могло произойти? — Бейро, мой милый друг, — она улыбнулась и повернула голову ко мне, жестом предлагая присесть. — Ты видишь, как тут красиво? — Красоту мы видим по разному, ты же знаешь, — я присел рядом с ней, тут она казалось еще чище, ярче. — Я знаю, почему ты тут, но я не хочу уходить, не хочу возвращаться, — она коснулась лепестков цветка своей рукой. Те даже не думали падать, они так и остались на месте, как только рука пропала. — Не заставляй меня возвращаться. — Этого хочет Сиаль, ты ее дитя, я не могу… Кто убил тебя? Я взял ее руку в свои ладони, тут они были еще чистыми. Эльфийка смотрела на меня, но говорить ответ не торопилась, она обдумывала свои слова, хотя внешне это старалась не показывать, но я-то знаю ее давно. Если она хочет оставить эту информацию в тайне, то ее никто не узнает, как бы сильно не старался.