Небесная звезда и сломанная наава: месть.

Глава 6.

Боль никуда не ушла. Я лежал на кровати, уже даже и не надеялся очнуться. Я так сильно верю Ворону, что решил, будто он сам никогда меня не предаст, а по итогу получил холодный клинок в самое сердце. Наверное, стоило сразу ему отказать, убить в самый первый день нашего знакомства или просто разойтись по разным точкам этого мира. Хотя, зная его ужасный характер и упорство, он достал бы меня из любого места, лишь бы поговорить или заставить что-то делать. Глаза я все еще не открывал, мне было страшно. Зато я слышал знакомый голос где-то в углу комнаты, а уже после интерес взял вверх, поэтому я открыл глаза. Яркий солнечный свет тут же ослепил меня. Теперь я даже не знаю что лучше: ослепнуть от солнца или от кромешной темноты?

— Я уже сказал, как только он придет в себя, я дам знать вам, Ваше Высочество. Прошу, не переживайте. Если он выдвинет в мою сторону обвинения, то Вы лично можете меня казнить.

Послышался хлопок двери, а после шаги в мою сторону. Я все еще не понимаю почему он так поступил и что в итоге произошло. Наверное, он обращался к моему брату, а ведь я обещал ему, что мы обсудим мои вылазки. Надеюсь, что проспал я всего какое-то время, а не несколько дней. Сначала, я проверяю свое сердце, которое все еще качает мою кровь, а уже после пытаюсь хотя бы присесть. Я вижу, как Ворон смотрит на меня с улыбкой, но все также стоит у двери и молчит. Кто бы знал, что я буду чувствовать себя так отвратно из-за него. Сесть у меня получается, и слава Богам, что я в одежде. На мне одна из его темных рубашек и штанов, которые явно не моего размера, этот дракон больше меня, одежда висит, штаны так вообще могут упасть.

— Все будут рады тому факту, что ты проснулся, — он протягивает мне стакан с водой. Думаю возразить, но в горле сухо, я не могу ничего сказать, поэтому принимаю стакан из его рук и делаю несколько глотков. Это помогает, а сам Ворон садиться напротив меня на стул, мол говоря мне, чтобы я начинал задавать ему вопросы. И я задаю.

— Ну и как? Все получилось?

— О, еще как, — он расслабляется, облокачивается на спинку стула, его хвост обхватывает деревянную ножку. — Ты проспал три дня, думал, совсем не встанешь на ноги, — выставив руку передо мной, продолжает. — Все прошло хорошо, это было необходимо, просто прими это. Теперь перед нами открыто множество возможностей, так что… В тебе теперь есть и часть моей силы, а твоей во мне нет. Я не стал бы нести такой груз, даже если бы очень захотел. Мне жаль, что сейчас все иначе, раньше в эльфах было много магии, а теперь лишь та часть, которую вы можете вынести. Сколько ваших умерло? Забудь, я подумал, что теперь мы связаны на более высоком уровне. Ты можешь знать мое имя…

— Не нужно, что-то должно остаться твоим, к тому же, вы очень серьезно относитесь к этим вещам.

— Спасибо.

Кажется, он благодарен, меня это радует. Если он не сказал имя за столько лет, то будет лучше вообще не знать его. Стакан в моих руках уже пустой, теперь мне легче, я ставлю его на стол и пытаюсь встать. Нужно сказать всем остальным, что я в порядке. Кажется, Ворон также замечает мой порыв и встает сам. Хочется верить, что мои ноги меня не подведут. И они не подводят. Я встаю и не чувствую дискомфорта.

— Все нормально? — Ворон держится на расстоянии, но все же находится рядом.

— Да, я же не ломал себе позвоночник, просто… получил удар в сердце.

— Прости, — он делает паузу, а потом отходит. — Я хочу показать тебе кое-что, подойди.

Сам он стоит около зеркала, которого тут точно не было. Когда он успел его повесить? Я делаю несколько шагов в его сторону, пусть и не очень уверенных, но тело все еще слушается, что меня радует. Еще пара шагов и я стою рядом с ним, наблюдая за своим отражением. Никаких синяков, худощавости или других неприятных последствий от пары дней без еды.

— Сними рубашку, — сам он делает также, и держит ее в своей руке. Приходится повторить за ним, теперь мы снова обнажены, уже видел это где-то. — Видишь эти точки?

— Вот это? — сначала мои глаза искали что угодно на лице, руках или даже шее, но никак не ожидал увидеть пару точек на своей груди, как раз в том месте, где должен был быть шрам.

— Именно, это созвездие, под которым я родился. И так только две звезды. А это, — он показывает на свою грудь, где у него целых семь точек. — Твое созвездие.

— Почему они не соединяются, как на картах? Никакого пунктира, просто точки.

— Еще дойдет. Для драконов небо это целая жизнь, без полета и крыльев мы никто, как видишь, — он усмехается, разводя руками. Я снова рассматриваю созвездие на моем теле. Всего две точки, небольшие, едва заметные.

— Значит, это наша связь?

— Верно. Она будет больше и ярче со временем. Зато никакого шрама, верно?

Я не обращаю на него внимания, он надевает рубашку обратно, и на какое-то время покидает комнату. Это кажется мне странным, чем-то несуществующим, но вот оно на моем теле, как те метки на моих руках, которые все еще никуда не пропали. Хотя бы эти я буду любить больше, чем собственную магию. Через некоторые время Ворон возвращается и в его руках я замечаю свою одежду. Мы понимаем друг друга без слов, и пока я переодеваюсь, он никуда меня не торопит, только рассказывает.

— Пока ты спал, твоя родня очень за тебя переживала, а еще та эльфийка, постоянно крутится рядом с ними, пытается задавать вопросы, но я ее игнорирую. Не собираюсь с ней общаться, другие сами все расскажут.

— Ты слишком жесток с ней, — я поправляю новую белую рубашку, даже не обращая на него внимания.

— Она убийца.

— Это лишь предположение, а вот ты точно, но на твоих руках крови больше.

— Меня волнует, что она творит с тобой. Ты тратишь свою энергию на поддержание трупа, хотя бы чувствуешь как много ей надо? Сколько еще дерьма ты будешь убирать за ней?

— Прекрати, — теперь уже я поворачиваюсь к нему, наблюдая, как тьма бушует и не может найти выхода. Он хорошо себя контролирует, но порой кажется, что это касается только моей стороны.