Небесный фарватер

Глава 2

- Здесь твоя каюта, - сказал Дитен, приведя новенького в жилой сектор корабля. Выглядел Энтри обескураженно, если не сказать, забавно. Наверное, так выглядит домашний питомец, оказавшийся вдруг на воле: удивленно, возмущенно и задумчиво одновременно. 
Дитену вспомнился его собственный питомец – Тимон. Это была белка, шустрая и смешная. Тимон всегда преданно ждал его возвращения, которое в последние дни перед выпускным экзаменом случалось все реже и реже. Но все-таки, приходя домой, нынешний капитан корабля «Эры» всегда радовался Тимону. 
И все чаще ему казалось, что кроме питомца он больше никому не нужен.

***

Энтри окинул взглядом место, где ему предстояло провести не один месяц. «Каюта стандартного типа»,-  всплыло в голове. «Не моя каюта».
Она не отличалась роскошью. На стенах, напротив друг друга, расположились две откидные кровати. Присев на левую, указанную ему Дитеном, Энтри сразу понял, что она сделана из того же материала, что и каталка в медотсеке. Между кроватями стояла небольшая тумба, совершенно прозрачная, но Энтри точно знал, что она собой представляет. Прозрачный на вид материал обладал удивительным свойством: сжимать пространство внутри себя. Таким образом,  в неказистый куб могло влезть достаточно много вещей, и, когда Энтри заглянул внутрь, то даже не удивился, увидев, что пространство тумбы делится на два отсека. И один из них уже занят. 
Все казалось чужим, вызывало чувство внутреннего дискомфорта и даже возмущения. 
- Хорошо, - сказал Энтри, стараясь, чтобы его голос звучал достаточно ровно, не выдавая сильного волнения.
- Я даже не знаю, как с тобой быть, - задумчиво произнес Дитен, - дело в том, что мы все автоматически вспоминали и про Кодекс и про Устав… Ты же вряд ли помнишь это все наизусть.
Энтри понял на него глаза, в которых явственно читалась насмешка.
- Спасибо, капитан, - в голосе слышался сарказм, - ничто не в силах выбить из моей головы Кодекс и Устав. Но я бы не возражал просмотреть правила еще раз. Вдруг упускаю что-то… важное. 
Дитен покачал головой и сделал шаг назад, в коридор.
- Тогда ты знаешь, где его искать, навигатор, - дверь плавно закрылась, оставляя Энтри наедине со своими мыслями. 
На самом деле Энтри не помнил ничего про Устав или Кодекс. Имел весьма смутные представления о расчете курса, но надеялся, что память вернется, как только он увидит навигационный пульт. Что будет в противном случае, его мало волновало. Вся его жизнь свелась к одному сегодняшнему пробуждению, и все, что существовало в ней ранее – занимало, безусловно, - но уже, по-видимому, не являлось таким важным.
Он не хотел делиться своими внутренними открытиями с капитаном. Пока Дитен не знает, что он помнит, а что нет, можно попытаться узнать больше о ситуации, в которой он оказался.
Раздался уже знакомый звук открываемой двери, и в каюту вошел незнакомый человек. Энтри смотрел на него, силясь вспомнить, но ничего не вышло. 
Это был парень, лет восемнадцати, высокий, с длинными черными волосами, убранными в хвост. «Не по Уставу».
Одет он был в темно-зеленый комбинезон с красной нашивкой на плече. «Жизнеобеспечение». Такая же была на комбинезоне врача. 
«Он японец», - понял Энтри, и это было озарением, которое вспыхнуло в мозгу и тут же угасло. 

Японец посмотрел на Энтри, и его взгляд не выражал ровным счетом ничего. Он смотрел на него, как на пустое место, словно не видя, занятые собственными мыслями.

- Кто ты? – спросил Энтри, спустя несколько секунд.
- Я? – японец моргнул и уставился на Энтри, видимо, только сейчас заметив, что в каюте он не один.

- Ты, ты… - начиная раздражаться ответил Энтри, - я ничего не помню,- пояснил он, опуская голову. Признаваться в этом оказалось неожиданно тяжело.

 – Кьюван, - парень закатал рукав левой руки, чтобы Энтри мог увидеть такую же, как у него, светящуюся надпись, только с иной маркировкой - «Q1». Он даже не поинтересовался, почему Энтри не удалось восстановить память.
- Ясно, - Энтри лег на свою кровать и отвернулся к стене. Кьюван больше ничего не сказал: в отсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле слышным шорохом: сосед Энтри готовился ко сну.
Энтри и сам чувствовал сильную усталость, но молчание вынужденного соседа внезапно его озадачило. Он ожидал вопросов и успел почувствовать нарастающее раздражение. Но Кьюван молчал. 
Пролежав еще с минуту, Энтри повернулся и приоткрыл глаза, рассматривая соседа. Тот сидел в небрежной позе, уже стянув комбинезон и оставшись в простой серой футболке и тренировочных штанах. 
Кьюван скрестил ноги, прислонился к стене и читал книгу, нацепив на нос смешные очки. Смешные, потому что на его лице любые очки смотрелись бы смешно.  Энтри был в этом уверен. 
Что побудило Кьювана воспользоваться таким предметом, фактически анахронизмом, Энтри мог только гадать. Вряд ли у него плохое зрение – человечество давно научилось справляться с подобными недугами, об этом Энтри догадывался интуитивно. Он вдруг осознал, что уже не притворяется спящим, а лежит, широко открыв глаза и с любопытством рассматривая соседа. 
- Не надо пялиться, - тихо сказал Кьюван, и Энтри теперь заметил, что тот говорит с едва заметным акцентом, - я ж не девчонка, - прибавил он, наклонив голову так, что очки сползли на кончик носа. 
- Ну да, - хмыкнул Энтри, - я не пялюсь. Я просто удивлен. 
- Этому? – спросил Кьюван, сняв очки и вертя их в руке, схватив за дужку. 
- Это… странно, - Энтри выдержал паузу, подбирая нужное слово.
- Странно, - согласился Кьюван, - само наше существование странно, знаешь ли, так что странностью больше, странностью меньше – не проблема.
Энтри судорожно сглотнул и отвернулся. Соседство оказалось интересным.