Небесный пантеон

1.10. Картина

26.08.5116

Тяжелой поступью Адольф шел вдоль по темной ночной улице, освещенной тусклым светом фонарей. Все больше и больше Бог войны ускорял шаг. Вид у мужчины был, мягко говоря, не веселый, а все из-за того, что случилось накануне:

Стоило с утра пораньше ему заявиться по личному делу на Ковчег, как товарищ-библиотекарь живо перехватил его уже на входе.

— Ты не занят? — с лету спросил Джек.

В такие моменты все, кто знал Бога, могли определить безошибочно — дело плохо. Были у тебя дела или нет, мужчину точно не волновало, а спрашивал он исключительно из вежливости. Решив, что еще есть шанс увернуться от пули, Адольф резко свернул в библиотеку.

— Да, занят, — сухо ответил Бог войны, но Лаер и не думал отставать.

— И чем же?

В тоне его голоса было немало любопытства. Ну, действительно, чем был так занят его друг, что даже не остановился, чтобы поговорить? Мюллер тем временем все быстрее удалялся куда-то вглубь по заставленным книжными шкафами коридорам.

— Адольф, у меня к тебе дело крайне серьезное!

— Опять диван подвинуть? Нет! Сам конфету под него закатил — сам и доставай.

— Адольф! — Джек нагнал того только, когда Бог войны остановился у одной из полок.

— Я занят! — сурово пробубнил мужчина.

Джек посмотрел на столь важное для друга чтиво: книжка с детскими сказками прошлого века, которую Бог войны листал так быстро, что даже не замечал, что держал предмет вверх ногами.

— А, ну, да, конечно, — с улыбкой развел руками библиотекарь. — Так вот, — выхватив книгу из рук приятеля, он не глядя установил ее ровно на законное место и продолжил. — Раз уж ты ничем не занят, чудненько, — Джек схватил Адольфа за руку и повел за собой, благо последний позволил другу сдвинуть себя с места. Втолкав Бога войны в свой импровизированный кабинет, Лаер указал на стол, с горкой заваленный бумагами. — Будет время все это перебрать. Пора бы отправить наши отчеты в Синор.

Адольф застыл в дверном проеме. Абсолютный бардак в помещении привел его в неописуемый экзистенциальный ужас.

— Нет, уволь, — наотрез отказался Бог.

— Хорошо, тогда это, — Джек ловко протянул ему распечатанное из сети объявление. — Одна старинная картина находится в одном из музеев после реставрации. Ее доставили туда на днях, и, по некоторым сведениям, ее собираются украсть этой ночью. Не против возле нее подежурить?

Бог войны натянул на лицо еще более недовольную мину.

— И по каким-таким сведениям?

— Сам знаешь, по каким. Информатор у нас с тобой один.

— Ты в курсе, что в гробу я его видел.

— И все же мы с ним сотрудничаем, — Бог знаний развел руками. — Ну, так что?

Адольф закатил глаза.

— Это всего на одну ночь. Ты все равно сидишь без дела. И не заливай, я знаю, что ты не занят. Наша кудрявая болтушка доложила мне, что ты собирался три дня отлеживаться до рейда.

Бог войны сурово смотрел на Джека около минуты, и с каждым мгновением в глазах его угасала надежда на побег. Лаер продолжал хитро улыбаться, как и всегда в таких ситуациях. Резко выхватив объявление из рук товарища, Адольф недовольно направился к выходу, но, остановившись на пороге, сказал свое «последнее слово»:

— Идет. Но я возьму с собой кое-кого.

На том судьба Бога войны на ближайшую ночь была решена. По долгому опыту работы Мюллер точно знал — Информатор не давал пустых наводок, и что-то в этом было, но от этого, тем не менее, настояние его никак не могло улучшиться. Мужчина искренне надеялся провести эту ночь в своей постели. Уж никак не в музее искусств, к которому он уже приближался.

Сзади, метрах в пяти от Бога войны плелись еще двое. Первый — худощавый мужичок лет тридцати-сорока с зубастой недовольной ухмылкой, острыми чертами лица, больше напоминающими крысиные, растрепанными светлыми волосами, одетый в шорты до колена, безрукавку в полоску и потрепанные светлые босоножки с длинными, почти до колен носками. Второй — огромный амбал, ростом метра два с половиной, с безразличным взглядом, короткой стрижкой, одетый в спортивную одежду.

— Босс! Ну, на кой нам эта картонка крашеная сдалась? Пусть себе висит! Украдут — так не наша забота! — возмущался первый. — Босс? Бооосс? Босс, вы меня слышите?!

— Молчи! Не твоего ума дело! — строго ответил Мюллер, не сбавляя ходу.

— Ну, так раз дело это не мое, тогда какого я тут делаю? — огрызнулся он, и Адольф резко развернулся, приставив тому к горлу свою трость с головой орла на конце. — В... все... б... босс... я все понял! — мужчина испуганно поднял руки вверх и стал извиняться. — Молчу... молчу...

— Напомни-ка мне, кто ты?

— КРЫСА КАНАЛИЗАЦИОННАЯ, БОСС!!! — четко прокричал тот.

— Правильно! — кивнул Бог и направился дальше. Подчиненный с облегчением выдохнул и медленно опустил трясущиеся руки. — Гога! Гоззо! Чего зависли! В темпе! В темпе! — Адольф грозно махнул рукой.

— Да босс... Конечно, босс, — Гога с опаской поплелся следом, предпочитая держаться от начальника на куда большем расстоянии.

​

Подойдя к музею, Бог войны обошел его стороной, осмотрел и полез в одно из окон первого этажа. Подчиненные стояли внизу по стойке «смирно», ожидая приказа.

— Босс, а может, ну ее? — спросил Гога уже тише, боясь все же схлопотать тростью по зубам.

— Струсил — так и скажи!

— Нет, я не... ну, в общем, босс, нехорошо это как-то. Проникновение со взломом, все такое...

— Гога, человек, который ограбил в одиночку пятнадцать банков, не должен говорить мне об уголовном кодексе.

— Понял, босс, уже иду, — трясясь от страха, ответил тот и полез наверх.

Оказавшись внутри, мужчины осмотрелись.

— М-да, хорош музей. И где тут вся охрана?

— Дык, на входе, кажись, дремал один, — развел руками Гога, бегая маленькими карими глазками по потолку.

— С камерами разберешься? — поинтересовался Бог войны, и тот ответил ему весьма воодушевленно.