Небесный пантеон

1.20. Смерть во искупление

31.08.5116

Последние сутки перед долгожданным Днем знаний тянулись дольше обычного. Все готовились к торжественной линейке: гладили школьную форму, приводили в порядок портфели, подписывали тетради. А те, кто собрал все заранее, уже мирно спали, закопавшись в одеяло, или провожали за своими делами окончание лета.

Лизу же предстоящий учебный год сейчас совершенно не волновал. Уже как год она старательно пыталась совмещать школу с ночными погонями, отчего успеваемость понемногу катилась вниз. Родители списывали все на меридиан переходного возраста, учителя на увлеченность внеурочными занятиями и сложность программы в старших классах.

Сейчас, почти в полночь, Дорио сидела за своим заставленным милыми мелочами столом и чиркала что-то на бумаге, тихо напевая приятную мелодию себе под нос. В голове ее крутилось столько мыслей, что думать о школе было просто некогда.

Дима, пока родители Лизы были в гостях, уже привычно разлегся на кровати девочки, подложив руки под голову, и задумчиво глядел в потолок. О чем думал юноша, не мог знать никто, да и сам он порой путался в собственных мыслях.

С самого своего появления в школе он был тихим скрытным юношей без друзей, увлечений и особых успехов в учебе. Тогда ему с большим трудом, пусть и не сразу, начали доверять Боги Легиона, хотя и сейчас парни иногда поглядывали на волка с опаской. Единственная, кто смогла довериться ему полностью — это Лиза. Хотя она и сама до конца не понимала, почему подпустила так близко к себе этого дикого, порой беспощадного зверя. Что для нее, что для друзей-Богов, а теперь и для девочек Дима был крайне противоречивой персоной, описать которую меньше, чем в десяти словах, было бы попросту невозможно. Добрый и ласковый в один момент, уже через минуту он мог сорваться по мелочи, но никогда — никогда никого не подводил. Возможно, это и было тем «но», которое не позволяло всей команде поставить на парне крест.

— Ты сегодня спать не собираешься? — поинтересовался Дёмин. — Тебе завтра вставать рано. Мне, кстати, тоже, — добавил он и с досадой вздохнул.

— Да помню я, — ответила Лиза и, отложив ручку, повернулась на стуле к кровати. — Дим?

— А?

— Почему ты все время защищаешь меня? — после этого вопроса в комнате на минуту воцарилась полнейшая тишина, и лишь тиканье часов на стене напоминало о течении времени.

За весь прошедший год этот вопрос повторялся десятки раз, и каждый раз ответ был в общей сути неименным:

— Потому что ты — Нейто Дорио, — прошептал он чуть слышно.

Этот ответ, который никогда не получал ни пояснений, ни продолжений, уже давно стал таким же контрольным, как и предшествующий ему вопрос. Минимум раз в месяц, стоило Лизе и Диме оказаться наедине и независимо друг от друга погрузиться в раздумья, как девочка снова спрашивала его в надежде услышать что-то новое, однако почти не обижалась, когда юноша все так же уходил от столь желанных объяснений.

Но на этот раз что-то явно пошло не так.

Сев, Дима около минуты смотрел вниз. Кудрявые волосы слегка подрагивали от дыхания юноши. Собравшись с мыслями, он медленно перевел взгляд на девочку, и та утонула в его ярко-голубых, искрящихся тысячами звезд глазах.

— Я рядом, чтобы умереть за тебя, — произнес Дима, и в словах его было просто невозможно усомниться.

Услышав такое, девочка затаила дыхание — теперь она боялась пошевелиться, дабы не спугнуть такой трепетный, долгожданный момент. Волк выдержал еще одну паузу: слова раз за разом будто застревали у него в горле.

— Когда-то давно я дал клятву всегда быть рядом с тобой, — наконец продолжил он. — Я поклялся всем, что у меня есть, что не оставлю ту, кого называют Нейто Дорио.

И вновь в комнате повисла гробовая тишина, которую Лиза с трудом отважилась прервать.

— К… кому ты поклялся? — голос девочки дрожал, как и лежащие на коленях руки.

— Богу, — сразу же ответил он.

— Какому? — уже смелее переспросила Дорио.

— Тому, кто создал этот мир — Великому Создателю… Можно сказать… твоему настоящему отцу.

— Почему именно ты? — Лиза продолжала задавать самые банальные вопросы, но ведь иных и не возникало в голове. Юноша промолчал, и тогда девочка встала, сделала полшага и повторила вопрос, наклонившись над парнем. — Почему ты?

— Эй! Тебя что-то во мне не устраивает? — моментально переменившись в лице, Дима осторожно повалил ее на кровать, крепко держа за запястья.

— Задала вопрос — отвечай! — без толики несерьезности приказала Богиня, ведь Дёмин, казалось ей, попытался уйти от вопроса этим жестом.

— Хм, а не испугаешься, когда узнаешь?

— Говоришь так, будто нарочно хочешь меня напугать, — Лиза отвела взгляд, пытаясь всем видом показать, что абсолютно равнодушна, хотя внутри все так и кипело любопытством!

— Не хочу… Но и лукавить не буду — в прошлом я был ужасным человеком… — улыбка, которая появилась на его лице всего на несколько секунд, снова исчезла. — Я долгое время существовал один, сам по себе, и для меня не было ничего святого. Я делал все, что мне вздумается, не ставил себя ни в какие рамки, и однажды моя очередная выходка плохо закончилась.

— Ты убил кого-то?

— Я совершил самый ужасный грех, который только можно себе представить. Такой ужасный, что его невозможно ни произнести, ни описать, ни представить. И за этот грех я вынужден платить... — с каждым словом юноши в голосе его чувствовалось все больше горечи и сожаления. — Я искал себе жизнь, искал смысл, а нашел лишь свое проклятие.

— Ты не можешь сказать, за что тебя прокляли? — удивилась Лиза.

— Нет. Не могу… — подтвердил Дёмин. — Прости, на то у меня есть свои причины… знаю, просто так в это сложно поверить, но… я покажу, — сев и дождавшись, когда Лиза привстанет на локтях, Дима закатал рукав и показал девочке черные наручные часы.

— Они стоят, — констатировала Богиня, взглянув на застывший циферблат.

— Когда-то давно, еще задолго до проклятия, я украл их — больно они мне понравились: прочные, не горят, не тонут и идут без батареек. Но когда Создатель пришел за мной, они остановились. Тогда и все время будто исчезло для меня. За все то, что я совершил, Верховный Бог наложил на меня проклятие: я буду страдать до тех пор, пока не искуплю свою вину… Я не поверил ему, и тогда он показал, что меня ждет: вечность, в которой каждое мгновение тебя разрывает на части и испепеляет. Чтобы мне был прощен тот грех, чтобы обрести свободу, я должен отдать всего себя, тело и душу — посвятить свою жизнь служению той, на кого мне будет указано. Эти часы пойдут лишь в тот момент, когда близок будет день, который станет для меня последним... День, когда я отдам свою жизнь за тебя…