Небесный сапфир

Встреча на "Соколе"

Однажды в парке возле метро “Сокол”, там, где когда-то было братское кладбище погибших в первую мировую войну, я сидел летним вечером на лавочке и читал книгу.

Я и сам не заметил, как рядом со мной очутился этот странный человек. Одет он был очень хорошо, но вся одежда его была какой-то мятой и запылённой. Ему, пожалуй, было лет пятьдесят, может чуть больше, но недельная щетина с проседью добавляла несколько лет к его возрасту. Он сел рядом со мной на скамейку. Краем глаза я заметил его, но поднял глаза только дочитав до конца очередной длинный параграф: так я был увлечен своим чтением.

Впрочем, человеку этому до меня не было, казалось, никакого дела. Он некоторое время молча сидел, уставившись вдаль, а потом вдруг принялся что-то бубнить себе под нос. Я как-то сразу подумал, что он малость не в себе, но уходить со скамейки мне из-за него совсем не хотелось. Был теплый осенний день, по парку гуляло много мамочек с колясками и без, разные бабульки шуршали подошвами туда-сюда, это время в парке не так-то просто найти, где посидеть.

— Смотри, смотри, — вдруг толкнул меня мой сосед по скамейке, — вон: пудель…

Я оторвался от книги и посмотрел в указанном им направлении. В уютном сине-красном комбинезончике мимо нас прогарцевал внушительных размеров пудель. И это был – пудель иноходец. Он явно осознавал свое физиологическое отличие от всех прочих собак и держался гордо и с достоинством.

— Ты смотри, какой иноходчивый! — умилился мой сосед. — Вы видели такое? Смотрите: две правых — две левых, две правых — две левых. Потрясающе!

Зрелище и вправду было потрясающим.

— Я вижу, вы любите читать? — осведомился этот странный человек, когда пудель скрылся из виду. — Что читаете, позвольте вас спросить?

Это был Лесков.

— О, да у вас я вижу недурной вкус! — обрадовался человек, и, замолчав, отвернулся в сторону.

Посчитав, что общение наше этим исчерпано, я вернулся было к прерванному чтению, но тот вдруг снова заговорил.

— Меня зовут Антон П. Я сам тоже писатель. Возможно вы слышали, впрочем… неважно… Я вот тут написал один рассказ, давно уже, несколько лет назад. И сегодня решил, наконец, отнести его издателю, но боюсь, не дойду…

— Наверное, рассчитываете по дороге прихватить пивка, — не очень красиво пошутил я. Впрочем, видок этого типа был весьма затрапезный и поверить в то, что он и в самом деле писатель, можно было лишь с существенной натяжкой. А с другой стороны — писатели бывают разные. Тоже ведь, по виду сложно судить о человеке с уверенностью…

— Боюсь, что в этот раз мне и до пивка добраться не удастся, — Антон вдруг вскинул голову и внимательно вгляделся в пустоту перед собой. — Послушайте, — обратился он ко мне минуты через полторы, — я могу попросить вас об одном одолжении? Возьмите это, и отдайте потом какому-нибудь издателю, или, знаете что, разместите это в Интернете. Пусть люди читают. Если угодно, вы даже можете на этом заработать, выдать за своё… Впрочем, как вам будет угодно, не обижайтесь… Я в вас верю. Вы… Вы хороший человек, это сразу видно. Мне сейчас нужно уже идти, но мне бы очень хотелось, чтобы то, что здесь написано, стало всеобщим достоянием. Это… важно… понимаете?

— Если честно, я бы не хотел таким образом становиться… — я хотел объяснить ему, что меня не очень интересуют чужие рукописи, особенно рукописи всяких незнакомых мне "писателей", но не успел. Антон П. вскочил и бросился бежать, и он исчез. Я не успел даже заметить, куда именно и как. Он испарился столь неожиданно и стремительно, что я даже не успел толком заметить, в каком направлении его унесло.

А на скамейке рядом со мной осталась лежать его толстая тетрадь в красивом кожаном переплете.

Поколебавшись немного, я всё же взял её и открыл на первой странице и прочитал название. Затем я стал читать дальше, пока не прочел её всю до конца, и вот теперь я не знаю, что же мне со всем этим дальше делать.

Вот, что я там прочел.