Неблагодарная Золушка

Глава 7

Наш визит в отделении милиции можно описать как разговор слепого с глухим.

-Я хочу подать заявление о пропаже человека, - после взаимных приветствий сказала Ефросинья Викентьевна.

-Какого человека? - лениво поинтересовался дежурный.

-Надеюсь еще живого, - с нажимом ответила хозяйка, - и если вы приступите к розыску с немного большим энтузиазмом, он таковым и останется.

-Кто останется? - глаза лейтенанта округлились. - Вы женщина, вообще-то, кто?

-Простите, - она вскинула голову в своей гордой манере, - Ефросинья Викентьевна Лагранж-Шансель-Ольшанская.

-Ага, - отозвался дежурный и поднялся, - а вы кто?

-Молодой человек, мне представиться еще раз? - уже раздраженно спросила Ефросинья Викентьевна.

-Да нет, вы пропавшему кто будете?

-Знакомая.

-А родственники почему не заявляют?

-Они в Канаде.

-В какой Канаде?

-В той, которая в Северной Америке, государство такое, вы удивитесь, но там до сих пор монархия, хоть и конституционная.

-Я сейчас начальника позову, - с какой-то угрозой сказал дежурный.

Пока ждали начальника, Ефросинья Викентьевна тихо мне сказала.

-Ольга, я была не точна, представилась фамилией мужа, а я ведь её не брала. Такую фамилию носит только мой сын и внуки. Я - Ольшанская. Что теперь будет?

-Ничего страшного не будет. А может мне представиться его...внучатой племянницей? - я невольно улыбнулась, что-то меня заклинило на "внучатых племянницах".

-Отличная мысль, - слегка пожала мне руку хозяйка. - Давай!

С начальником дело пошло легче. Майор представился, и я изложила суть дела. Надо сказать, что отнесся он к нашему заявлению серьезно. Сказал, что в ближайшее время с нами свяжется следователь, и попросил фотографию пропавшего.

-Простите, но у нас нет фотографии, но я думаю, что в его доме можно найти фото, - сказала я, и подумала, что даже маленькая ложь может привести к большим проблемам. Но майор не проявил удивления, почему племянница не принесла сразу фотографию, и почему у неё вообще нет фото дядюшки.

-Тогда привезите фото в ближайшее время, - просто сказал начальник и поднялся.

Когда мы вышли из отделения, Ефросинья Викентьевна повернулась ко мне.

-Придется проникнуть в дом господина Тараблина, - решительно заявила она, и добавила, подходя к машине, - Фёдор, у тебя есть монтировка?

-Есть, - спокойно ответил водитель.

-Тогда поехали, будем вскрывать дом хозяина Маруси. А потом заедем в клинику и её проведаем.

Но совершать противоправные действия нам не пришлось. У соседки, той самой пенсионерки Ермолаевой, были запасные ключи. Когда мы подъехали к дому и попытались зайти во двор, она нас окрикнула. Ефросинья Викентьевна сказала, что мы написали заявление в милицию и теперь должны привезти фотографию Олега Егоровича.

-Так пойдемте, посмотрим в доме. Мы уже давно друг другу ключи передали, мало ли что, - махнула рукой женщина, внимательно нас рассматривая. - Сейчас я их принесу.

В доме у Тараблина был полный порядок, большой книжный шкаф занимал почти всю стену, глубокое кресло возле окна и журнальный столик перед ним. На столике я заметила книгу Лукьяненко "Ночной дозор", отметила про себя, что мужчина любит фантастику. Рядом с креслом была внушительных размеров лежанка. "Маруся жила в доме", - подумала я.

-Сын его сколько раз к себе в Канаду звал, да Олег Егорович не хотел от могилы жены уезжать, - заговорила соседка. - Они почти пятьдесят лет вместе прожили, к золотой свадьбе готовились, а тут вот как случилось..., - она вздохнула. - Заболела Маша сильно, кашляла, в больницу её положили и вроде на поправку пошла, а потом отек легких и всё.

Соседка открыла шкаф и достала внушительный семейный альбом с фотографиями.

-Вот, смотрите, - показала она на фотографию улыбающихся мужчины и женщины. - Это последнее их фото.

Мужчина был и, правда, интересный - очень похож на актера Юрия Соломина, а женщина была такая светлая, приятной полноты, с ямочками на щеках.

-Лариса Петровна, а давно сын в Канаду уехал? - обратилась я к соседке.

-Так, дайте-ка вспомнить, - она поправила платок, завязанный наподобие банданы, - пять лет уже. Оно ведь как получилось, у них родственники в Канаде обнаружились, вроде как брат Олега, сам-то он детдомовский, родня вся в войну погибла, - женщина покачала головой, - вы представляете, Олег родился 21 июня 1941 года, за день до войны.

-Интересно, - задумчиво сказала Ефросинья Викентьевна, - Тараблин - не самая распространенная фамилия, как же он её получил?

-Не получил, а сохранил. Его мать написала все его данные на клеенке и ему на рубашечку пришила. Так ему потом в детском доме сказали, поэтому у него и имя, и отчество с фамилией настоящие.

-Вы дружили? - спросила я, доставая фотографию.

-Соседствовали, - женщина хмыкнула. - Они всегда были хорошими соседями, но праздники вместе не отмечали, детей не крестили. Мой муж любитель выпить, а Олег Егорович этого не любил, так что компании не получалось. С Машей мы общались, всегда одалживали друг другу то муку, то сахар. Семенами делились, - Лариса Петровна тяжело вздохнула, - чаевничали иногда.

***

Григорий встретил Ефросинью Викентьевну шутливым поклоном.

-Барыня приехала, радость-то какая! Все ли в порядке? Как Гранд?

-Это тебе Филипп скажет, он скоро приедет. А мы к Марусе, - абсолютно не обращая внимания на иронию врача, ответила хозяйка.

Маруся лежала на пеленке, в лапе был катетер, я присела рядом с ней и погладила рыжую голову. Хвост несколько раз стукнул по полу.

-Маруся, если бы ты могла рассказать, кто к твоему хозяину приходил и почему он с ними уехал? - вздохнула я.

Ефросинья Викентьевна обсуждала с Григорием возможность перевозки собаки в усадьбу.

-Пусть еще дня три в клинике побудет. Она хорошо восстанавливается, но терапию необходимо закончить.

Когда мы сели в машину Ефросинья Викентьевна заговорила с грустью.