Неблагодарная Золушка

Глава 12

Если бы меня спросили, что подавали на ужин, ответить не смогла бы. Что-то ела, даже хвалила, даже участвовала в разговоре, но это делала моя оболочка, а разум и сердце сошли с ума. Да разве такое бывает? Чтобы вот так, с первого взгляда все внутри загорелось и кроме него вокруг никого не стало. Мне кое-как удалось взять себя в руки, и помогать рассказывать Ефросинье Викентьевне о наших приключениях. В её рассказе мы были просто Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Андрей скромно молчал и лишь иногда, в особо невероятных поворотах, типа "я сразу подумала, что Вега найдет сбежавшего Тараблина", улыбался.

-Вам должны дать медаль, - сказал в конце рассказа Этьен.

-Не в этой стране, сын, - возразил Жан, - я удивлен, как нашу сыщицу не арестовали. Проникли дважды в чужое жилище, обманули следователя, - он покачал головой и перевел тему, обратившись к младшему сыну. - Филипп насколько тебя отпустили?

-Только навестить бабушку, - улыбнулся парень. - Я должен быть в команде через три дня. Тренер был недоволен, но я не мог удержаться, очень хотелось обнять бабулю и посмотреть на подарок.

-О, мой дорогой, - протянула к нему руки Ефросинья Викентьевна, - Гранд ждет тебя, я ведь хотела с тобой посоветоваться и приобрести ему подружку. Этьен, надеюсь, ты не на три дня?

-Нет, моя дорогая бабушка, я успею тебе надоесть. Я рассчитываю на твое гостеприимство до самой осени. Занятия в университете начнутся только в сентябре, а отец, надеюсь, даст мне отпуск на эти полтора месяца.

"Целых полтора месяца! - подумала я, а сердце отстукало. - Всего полтора месяца".

Жан при словах сына выдавил улыбку и заявил.

-Отпуск я тебе дам, но я приветствовал бы твое возвращение в компанию как можно раньше.

Потом Филипп рассказывал о подготовке к Олимпиаде, о своем великолепном коне Империале Шевалье.

-Ты будешь участвовать в личном конкуре? - задал вопрос Жан.

-Нет, отец. В эту Олимпиаду только в командном. Но я в запасе, - широко улыбаясь, ответил Филипп.

Когда подали десерт разговор зашел об открытии пансионата. Авраам Исакиевич обрисовал обстановку, Жан заметил, что найден разумный выход, а Этьен внимательно смотрел на меня, потом спросил.

-Ты и, правда, отважная. Далеко не всякая девушка согласилась бы взвалить на свои плечи такое дело. Не страшно?

А мне страшно было представить, какого цвета стали мои щеки, я выпила немного вина, чтобы дать себе время собраться и, улыбаясь, ответила.

-С Ефросиньей Викентьевной не страшно браться за любое дело. Мы подобрали хороших специалистов, и, что главное, неравнодушных людей. А вся бумажная волокита в надежных руках Авраама Исакиевича.

-Кстати, Оленька, - подал голос господин Домбровский, - вы сегодня особенно красивы и эта старинная брошь придает вам загадочности.

-Я тоже обратила внимание на твое украшение, - кивнула Ефросинья Викентьевна. - Очень изящная корсажная брошь.

-И дорогая, - добавил Жан, немного повернув голову в мою сторону. - Извините за вопрос, Ольга, но как удалось её сохранить? Насколько я понял, ваши родители были в крайне затруднительных обстоятельствах, почему же не продали украшение?

-Жан, - удивилась Ефросинья Викентьевна, - что за вопросы, я не узнаю тебя, право.

-Здесь нет никакого секрета, - улыбнулась я, - брошь досталась маме от бабушки. А как она попала к бабушке - это целая история.

-Расскажи, пожалуйста, - попросил Этьен.

-Действительно, очень интересно, - поддержала его Ефросинья Викентьевна. - Давайте перейдем на веранду и за чаем продолжим беседу. Если Ольга не против, конечно.

Отказать я не могла. И когда все устроились в удобных креслах за столом и был подан чай я начала рассказ.

-Бабушка говорила, что эту брошь её матери подарил мужчина, который ухаживал за ней. Ухаживал очень красиво, встречал с работы обязательно с цветами, небольшими букетиками то фиалок, то ландышей, а прабабушка моя работала в типографии. Водил в кафе, угощал мороженым. А брошь эту подарил, когда уходил на войну, просил сохранить, а его самого не ждать. Вот такая странная просьба. Моя прабабушка недолго оставалась в тылу, окончила курсы медсестер и ушла на фронт. Брошь она спрятала под половицу в доме. Вернулась прабабушка домой беременной зимой 1943 года, кто был отцом ребенка, никому не говорила, но, насколько я поняла, прадед с войны не вернулся, и тот мужчина, который брошь подарил, тоже пропал. Осталась только фотография, которую они сделали в тот самый день..., - я замолчала.

-Как интересно, Ольга, - подбодрил меня Этьен, - что же вы замолчали, продолжайте.

А у меня язык не поворачивался, я вспомнила, откуда мне было знакомо лицо Василия Ольшанского. Это было лицо офицера со старой, пожелтевшей фотографии...Мысли мои заметались, как испуганные птицы, а если быть точнее, как бестолковые куры - сказать сейчас, или сначала убедиться самой в том, что память меня не подводит. Прикусила губу, отпила из чашки чая, и продолжила.

-Так вот, когда прабабушка вернулась, то увидела, что дом её родителей разбомбило, сами они были в эвакуации с заводом. Прабабушка часто приходила на место, где стоял их дом, она говорила бабушке, что её тянуло туда, как магнитом. Когда она уходила на фронт, то не сказала родителям о брошке, и очень жалела об этом. Брошь она нашла, когда сошел снег, изумруды сверкнули на солнце. Вот таким чудесным образом эта брошь вернулась к ней, бабушка моя хранила её как семейную реликвию, только изредка доставала, но никогда не надевала. Потом брошь перешла к маме. И вот как вы справедливо заметили, Жан, - я повернулась к мужчине, - когда наступили трудные времена, мама хотела продать брошь, но случилось несчастье. Мама понесла украшение в скупку и надо же такому случиться, у неё вырвали сумку.

-О, Господи! - вскрикнула Ефросинья Викентьевна.

-Спустя два года, когда уже не стало папы, грабителя нашли, и вы не поверите, но он не продал брошь, её нашли при обыске. Благодаря всё той же фотографии, где на прабабушке была эта самая брошь удалось её идентифицировать. Следователь тогда нам сказал, что бандит был не дурак и понимал, что такую брошь можно легко отследить, вот и держал, как он выразился "до удобного случая". Так брошь вернулась в нашу семью второй раз.