Небо

Небо

Новый день сразу напомнил отражением в зеркале, насколько вырос всего за лето. Плечи стали шире, майка натянулась на груди. Занятия в тренажерке не прошли даром. Намазав щеки пенкой для бритья, пообещал самому себе решительней шагать в новую жизнь.
Пока есть время, с утра разобраться с одеждой, из которой вырос. Всё важное, что хотелось сохранить, оказалось не в вещах, а в памяти. Не разбудив родителей, песни к завтрашнему концерту уже повторил. Тем вечером будет солистом на сцене главного зала города, а через неделю — снова школьником, теперь уже десятого класса.
Заграничные вещички без долгих сожалений отправлены в большой яркий пакет.

Еще слишком рано, чтобы проснулись все. Большой двор пока пуст от людей, только ближе к дороге видны редкие пешеходы. Ясное небо обещает жаркий день августа. Птицы перекликаются на расстоянии, сообщая друг другу новости. То один пернатый певец начнет соло, то другой примется подпевать. Высокий красивый парень выходит стремительно из подъезда. Солнце играет на его светлых волосах.

Воробьи испуганно порхнули от мусорного бака.
Рядом стоял худой темноволосый парнишка, тоже похожий на нахохлившегося воробья. И смотрел на пакет в его руке.
— Отдай мне, — просит он. И протягивает руку навстречу.
— Возьми.
 Так что пакет быстро оказывается у него.
— А я тебя знаю, — вдруг продолжает незнакомец. — Ты — Айс, который приехал из Америки.
— Прилетел, — машинально поправил, отгораживаясь от сомнительной славы.

А синеглазый собеседник как будто прочитал его следующий вопрос, так что ответил сразу, почему они могли быть знакомы.
— Я рядом живу, в соседнем дворе. А ты отвык смотреть по сторонам.
— Да, отвык.
— Меня Юркой зовут. Хочешь посмотреть, как я живу?
Наверное, было разумно вежливо отказаться. Айс смотрел в его доброе умное лицо и не мог отвести взгляда от глаз, в которых колебалось отчаяние.
— Хочу, — ответил быстро.

<tab>В большой квартире безмолвно, само время остановилась несколько лет назад. Задернуты запылившиеся шторы. В центре немодного и бедного полированного стола поставлена на носовой платочек зажженная церковная лампадка.
— Это родителям, — Юрка шумно сглотнул, борясь с неровным голосом. — Я теперь здесь один живу. Родители разбились на машине. Тетка иногда бывает, она в области обитает, на большом хозяйстве. Я смотрю, чтобы всегда горела. Как думаешь, им там не холодно?

Айс покачал головой: нет.

Юрка слабо улыбнулся от поддержки.
— Завтра в детдом возвращаюсь. Я не для себя твою одежду взял — пацанов порадовать. Мы там иногда друг перед другом мечтаем, как жизнь сложилась бы, если… Иногда хочется стать человеком из другого мира. Вещички с плеча принца, куда бы круче.

— Я — не принц. Как тебе помочь?
— Побудь со мной немного. Когда родители умерли, я быстро понял, что остался один. И мало кто будет любить просто так, от широты души. Люди почему-то сторонятся чужого горя так, как будто оно заразно. Главное, чтоб с ними не случилось. Только подлая жизнь может и такое подкинуть… Я сюда каждый год приезжаю, тетка делает вид, что забирает « в отпуск». Живу, думаю, прошлое вспоминаю, что запомнил, конечно.
— Юрка, давай полы здесь помоем? Я один всё сделаю, если не хочешь.
— Ага, типа гость чтоб при деле.
— А ты не парься, нормально всё.

Потом они сидели на лавке, где-то на задворках, среди тенистого пятачка. Местные парни проходили, поглядывая, мимо, но не решались беспокоить.
Юрка откинулся на спинку скамейки, задрав голову к небу, теперь похожему на зеркало, в обрамлении резных кленовых листьев.
— Рядом с тобой я крутым себя чувствую. Те, кто в прошлом году что-то предъявить мне мечтали, даже не сунулись. А вон в том доме девочка живет, которая мне нравилась. Тоже не пересекаемся. У неё родители богатые. Ну знаешь, из таких, что сквозь других могут смотреть. Обесценил человека, и нет его перед тобой. Просто. Я сюда прихожу, когда совсем плохо. На небо смотрю. Где там жизнь? Где там, в какой дали отец с мамкой? Но реветь, как девчонка, себе не позволяю. А то совсем паршиво и плохо будет.
— И сейчас плохо?
— Нет. Сейчас хорошо. Айс, мне с тобой рядом почему-то спокойно. Какие песни ты поешь? Я не слышал.
— Разные. Почему спрашиваешь?
— Да так. Всё думаю, как чувствует себя человек на большой сцене? Я только на школьных дискотеках выступал. И дома, со стула. Когда родители живые были.
— Не знаю, как объяснить. Чувствует себя настоящим, бОльшим, чем он есть. Потому что все смотрят и ждут от тебя хорошего.

На следующее утро они с Юркой поехали на кладбище. Дорога длинная, сорок минут на городском автобусе в сторону пригорода.
Среди нетронутой травы желтели зонтики пижмы, проглядывал ярко-голубыми вспышками цветов крепкий цикорий. Печальные кресты напоминали о вечности.
Юрка шел впереди. Ноги его плохо слушались. Для поддержки взялся за плечо Айса. Букет из пышных астр опустился в руке почти до земли.

Вот. Холмик, с простым крестом. По земле бежит, переливаясь сине-зеленым телом, ящерка. Больно.
Юрка кусает губы. Он не девчонка.
Айс придерживает сзади за спину.
— Поплачь, на кладбище можно…

Юрка снова ищет ответ там, на небе. Оно кажется безмолвным и безмятежным, не спешит раздавать тайны вечности. Но не зря же и оно, большое и вечное, иногда напоминает, что не просто смотрит как свидетель. Плачет дождем, негодует молниями и кричит громом. Маленький человек на земле тогда понимает, что он не один.



Мирела

Отредактировано: 16.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться