Небо без знамен

Глава 13. Столовые битвы

По рассуждениям лорда о природе человеческого разума можно подумать, он целыми днями только тем и занимался, что пытался препарировать разум Рамбле, перемежая это с попытками отбиться от язвительных ремарок.

Увы, это предположение столь же далеко от истины, сколько Антуан де Рамбле – от идеала рыцарства, ибо упражнениями в проницательности лорд Гринт развлекался лишь в те редкие минуты, когда между двумя вынужденными соседями царило перемирие. Все остальное время его старания были направленны на непримиримую борьбу совести с принципиальностью, и утонченности – с наглостью. То было поле битвы, уместившееся в четырех стенах; неумолкающее ни днем, ни ночью безжалостное ристалище, на котором стремительно редеющие английские войска пытались пробиться сквозь обрушившуюся на них французскую канонаду.

Иными словами, все пять этих несчастных дней сопровождались отчаянными попытками лорда ужиться с Антуаном де Рамбле.

Справедливости ради следует заметить, что в первый же свой день в обществе Антуана лорд принял решение, с тактической точки зрения, весьма многообещающее. А именно: после завтрака он объявил страдающей подле него мадам Люмпен, что намеревается выехать из комнаты француза и занять соседнюю.

Домовладелица была поражена этим решением.

- Как? Вы хотите занять комнату моего Гастона? – ахнула мадам, хватаясь за сердце. Можно было подумать, юноша только что объявил ей о намерении сплясать на могиле Христа.

Лорд Гринт лишь пожал плечами.

- Отчего бы мне этого не сделать? – поинтересовался он самым равнодушным тоном. – Я уплатил за комнату, следовательно, она должна быть предоставлена в мое распоряжение. Ввиду неких непредвиденных обстоятельств… - в этом месте лорд невольно сделал паузу, - то помещение, которое я уже считал собственностью, в данный момент оккупировано другим…прости Господи, человеком.

- И видит Бог, мне никогда не искупить той бесцеремонности, с которой все это обрушилось на вашу…

- Охотно верю, - отрезал лорд. – В любом случае, для меня не имеет значения, какая комната мне достанется. Главное, чтобы она была. И раз уж сила вашего раскаянья столь велика, не смею лишить вас возможности уладить все миром. И даже, как видите, сам предоставляю ее, исключительно из уважения к вам и вашей проблеме.

Лорд едва ли скрывал иронию в голосе, но радоваться ему довелось недолго. Хозяйка дома кротко посеменила по лестнице вверх и отомкнула дверь, за которой скрывались целые башни безукоризненно аккуратных, без единой пылинки, разнообразного рода вещей – «сокровищ моего почившего мальчика».

Стоит ли говорить, что, только переступив порог этой комнаты, лорд совершенно растерял последние отголоски уверенности. Все ясней и ясней становилась для него многозначительная улыбка Рамбле, которой тот провожал его бурную утреннюю деятельность. О мадам Люмпен даже и говорить не стоило: она следовала за своим постояльцем по пятам, словно женское воплощение Авраама, занесшего клинок над Исааком. Женщина едва ли произнесла пару слов, и лишь изредка, дабы лорд не забывал про акт невиданного святотатства, совершающийся здесь, отправляла в пустоту горестный вздох.

После пятнадцати минут пребывания в комнате лорда мучило серьезное подозрение, что именно он повинен в смерти Гастона Люмпена; или, по крайней мере, приложил к этому руку. Вся комнатушка, как уже упоминалась, была всячески заставлена, так, что походила на причудливый, заботливо оберегаемый склад. И в этом скопище не было предмета, на который мог вскользь упасть его взгляд без того, чтобы мадам Люмпен тут же не вспоминала о нежной любви, которую ненаглядный потомок питал именно к нему. На глаза бедной женщины тут же наворачивались слезы, которые хозяйка тут же иссушала надушенным платком, сложенным в шесть раз ровно по складочкам.

- Нам, наверное, придется все отсюда вынести, - печально изрекла она, проходя мимо полу-развалившегося мольберта. – Все эти вещи загромоздят вам пространство, и это, конечно, будет очень некстати.  

И, перебивая пальцами невидимые четки, мадам робко поднимала глаза на своего постояльца.

- Что же, так или иначе, часть все равно пришлось бы выкинуть…

Через десять минут лорд Гринт вернулся в комнату, которую делил с французом, чувствуя себя последним подонком, какого только носила земля.
Рамбле с нескрываемой насмешкой покосился в его сторону.

- Как прошло осквернение могилы павшего героя? – осведомился он елейным голосом, от которого юношу чуть не перекосило.

- Сын этой женщины погиб в бою, - ответил он. – Я не стану тревожить чужое горе из-за какой-то бытовой дрязги.

- О, поверьте мне, я преисполнен самого глубокого и пламенного сочувствия утрате мадам, - в тон ему ответил француз. – Тем более, высока вероятность, что с ее несчастным потомком я знаком лично. Как было его имя, не напомните?..

- Гастон, - холодно заметил лорд, внутренне негодуя, что Рамбле смеет так небрежно отзываться о столь серьезных вещах.

Впрочем, причина показного равнодушия открылась секундой позже.

- Ах, правда? – протянул Рамбле, драматично поднимая брови. – В прошлый раз его, кажется, звали Жан.