Небо без знамен

Глава 17. Ночные паломники

Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем взмыленная лошадь вынесла своих всадников на широкий бульвар, тем самым чуть больше приблизив их к миру живых. Освещение – жалкое скопление разрозненных фонарей, в которых вовремя не меняли масло –  выделялось разве что своей ничтожностью, но после виляний в переулках, сдобренных попытками изобразить контроль над лошадью, крестник посла был готов благословлять даже зыбкий силуэт, если тот принадлежал прямой дороге. Лорд Элиот Гринт, в голове которого набатом стучали две мысли: «лишь бы не упасть» и «только бы не патруль», являл своей персоной фарфоровую куклу, усаженную на лошадь в позе отступающего сарацина. Юноша старался даже не дышать лишний раз, дабы глоток ночной прохлады не вылился в истерический смех. Видите ли, только выбравшись на свободное пространство, испуганное животное проявило некоторую долю симпатии к своему похитителю, милостиво сменив бег на рысь, а потом и вовсе на шаг.  

- Умница... – выдохнул лорд с благоговением. – Хорошая...девочка. Хо...рошая...

Пригибаясь все ниже к шее лошади, юноша невольно уперся лбом в весьма посредственно благоухающую потом преграду. Недоумение длилось всего мгновение, после чего в неожиданном препятствии был распознан мундир господина Верьи. О да, французский солдат все ещё лежал так, как упал во время выстрелов: перекинутый поперек седла, лицом вниз, покорно свесив руки. Если бы не тихие стоны, вырывавшиеся у него вперемешку с хриплым дыханием, юноша бы подумал, что имеет дело с мертвецом.  

Будто почувствовав внимание, прикованное к своей персоне, Верьи исторг из себя приглушенное ругательство; но за сим его красноречие, как оказалось, не иссякло.

- Вы…лицемерная, гнусавая шваль... – пробормотал он тихо, чем вызвал у лорда прилив праведного возмущения. - Остановите это исчадие Преисподней...или...или...я заставлю тебя убраться в ту зловонную дыру, из которой ты вылез!

Лорд, поджав губы, постарался сосредоточиться на возвращении себе привилегий всадника: в первую очередь, под этим подразумевалось управление конем. Правя гривой, подобно вольному нормандскому воину, лорд повел животное вдоль высокой, до боли знакомой решетки. Именно любопытство и побудило его, в конечном итоге, остановиться под сенью невысокого клена, в каких-то трех дюймах от изгороди. Вглядевшись в пространство между прутьями, лорд Гринт только и смог, что, вздохнув, пробормотать самому себе:  

- Dictum factum. Ну что же…по крайней мере, я нашел Люксембургский дворец.  

Возможно, юноша даже бы рассмеялся, в полной мере оценив иронию фразы «что просили, то и получили»; но господин Верьи, чей словарный запас не переставал удивлять, открывал пред ним все новые горизонты раздражения. Лорд, узнавший за несколько минут множество подробностей трудов французских анатомистов, а также пару мест, в которые он сможет удалиться, если немедленно не остановит «эту чертову клячу», был настолько взвинчен, что даже не пытался отвечать на плохо вязавшиеся с положением солдата угрозы. Более всего он опасался, что, если откроет рот, то уж точно не остановится и попросту спихнет этого бахвалящегося осла с лошади, как куль с мукой, да ещё пару раз проедется по нему после. А это, если так уж смотреть, совсем не изящный способ выпутаться из этой дрязги.

Однако, когда, призвав все свои силы, лорд все же изволил обратить внимание своего балласта на то, что лошадь не двигается, последовало ещё более наглое требование:

- Снимите меня.

Тут уже юноше трудно было сдержать приступ отвращения.

- Что...молчите? Слышите же ведь, - прохрипел Верьи. – Снимите…к чертовой матери…

- Как раз борюсь с искушением. 

Последовало непродолжительное молчание, в ходе которого Верьи глубокомысленно переваривал услышанное. Лорд тоже размышлял про себя над тем, как это ему изловчиться и поудачнее слезть с седла, принимая факт, что дородное тело его спутника фактически лежало у него на коленях.  Взгляд юноши, повинуясь мыслям, скользил по мундиру стражника, пока не наткнулся на подозрительное пятно. Оно расползалось как раз в том деликатном месте, где, согласно описанию одного крайне щепетильного аптекаря, le dos perd sa noble signification (фр. спина утрачивает свое благородное значение). Несколько секунд потребовалось на то, чтобы причины и последствия выстроились в единую цепочку, после чего юный английский вельможа чуть не подавился воздухом от смеха.

Солдат немедленно встрепенулся:

- Да ты...да я тебя...да как ты...смеешь...каналья!...упырь бледнолицый...да ты! Да я тебя!

- Кажется, я предупреждал, что стрелять - неудачная идея? – заметил лорд невинно.

В ответ прозвучали невнятные проклятия.

- Ладно, Бог с вами... – подниматься в седле было крайне неудобно, но лорд все же попытался вытянуть свою правую ногу из-под Верьи.

- Собака Муанье... – бормотал солдат, пока юноша проявлял чудеса акробатики, балансируя на коне чуть ли не стоя – иначе голень было не вызволить. – Найду – и в него самого разряжу пару...мушкетов...

- К слову, ваш друг всегда жмурится, когда стреляет?

- Ах ты приблуда портовой девки, он ещё и глаза закрыл?! Аааа! – резкое движение явно было лишним в деликатном положении Верьи.

- А вы полагаете, он так намерено? Целясь?

- Послушайте…вам правда…правда необходимо спуститься вниз и помочь мне. Иначе ничерта у нас не выйдет. Слышите? А?!... Что, думаете бросить меня здесь и убежать? Избавиться, порешить меня решили! Тебе это с рук не сойдет, ничего не сойдет…