Небо без знамен

Глава 18. Маркиз де ля Рейни

- Да вы и впрямь сегодня сама загадочность, милорд.

Как ни силился Жан де Морель произнести эти слова дружелюбно, голос выдавал в нем обиду. Это же вообразить только: в столь прекрасное утро, когда солнце нежно улыбается с небес, купаясь в воде Сены, а птички на ветвях возносят свои тоненькие голоса во славу Божью; когда он сам, едва раскрыв глаза, готов возлюбить ближнего своего, как самое себя, этот самый ближний на расстоянии вытянутой руки от него изволит закутаться в свой плащ, как в саван, и бежать от столь чудесных мгновений в свое понурое молчание!..

Приписав меланхоличность своего друга своеобразному складу его характера, Жан, как и полагается человеку воспитанному, покорно терпел лорда Гринта всю дорогу от улицы Пти-Шатле, где они встретились,  и до загородного домика маркиза. По общей своей склонности к воодушевлению шевалье полагал, что tous les goûts, бесспорно, sont dans la nature*, но уж роскошная грушевая аллея, разбитая рукой маркизы де ля Рейни, сумеет произвести впечатление на этого скептика. И вот тогда-то возвышенная душа его товарища дрогнет, пронзенная стрелой французского изящества, и плененный красотой юноша пожалеет, что хоть на миг сумел оставаться глухим к прелестям сего мира. Но, - alas!, -  вот они уже ступили во владения лейтенанта, уже оставлен позади прелестный мостик над искусственным прудом, который какой-то дурак посмел окрестить лужей из-за его скромных размеров, и  змеевидная тропка подводит их прямо к каретному дворику, а милорд Гринт словно и не шел с ним рука об руку. Бледное лицо, охваченное в это утро какой-то болезненной подвижностью, изобличало глубинные, неуловимые чужому взору процессы; можно было даже не увидеть, а прочувствовать шестеренки, вращающиеся с бешеной скоростью где-то в глубине златокудрой головки. А взгляд - о, так он и вовсе был устремлен и не на мир, и не в себя, а на что-то, видимое одному лишь лорду. Время от времени к этому "чему-либо" юноша даже обращался, причем незименно приглушенным, злым шепотом. 

"Каков же дурак...это надо было так. Черт возьми, надеюсь, он догадается...а если не заметит?" 

Если подумать, то так себя, должно быть, ведут одержимые, принужденные вести беседы с призраками. И Жан де Морель, как истинный друг, ужасно обеспокоился бы, коли не был бы  оскорблен, что даже каким-то духам внимания уделяли больше, чем ему! 

Не выдержав накала страстей, молодой человек резко остановился на месте, принуждая лорда, подстроившегося под его шаг, также встать. В ответ на удивленно-рассеянный взгляд Жан фривольным жестом указал на дорогу. 

- Нет-нет, прошу, не теряйте на меня времени! - каждое слово удостоилось отдельного акцента. 

Судя по выражению лица, лорд с трудом выдергивал себя из своей реальности в действительность. 

- Что-то произошло?

- Нет-нет, что вы, я...о, благословенные небеса, не нужно этих пристыженных взглядов! - праведный гнев на удивление быстро сменили жалобные протесты. -  На вас попросту невозможно злиться, когда у вас такое лицо. Мне становится совестно, что я злюсь. А я хочу. Злиться. И буду.  

Морель демонстративно зажмурился, но хватило его ненадолго. Потерзавшись каких-нибудь пару секунд, Жан сокрушенно втянул себя воздух и с мягким укором в глазах перекрестил на груди руки. 

- Жан, право, я за всю ночь глаз не сомкнул, - смущенно признался лорд, силой заставляя свои тревоги отойти на второй план. Нет, но каким же бараном необходимо быть, чтобы просто взять и выронить бесценное письмо подле постели? Оставить его на полу, в пылу сборов и указаний слуге, носком сапога задвинув под кровать - как будто это скроет его от мало-мальски внимательного взгляда... Нет-нет, он - гость на приеме ля Рейни. Остановимся на этом. - Если я кажусь чересчур нелюдимым, то побраните меня вдоволь, и, вот вам слово, я возьму себя в руки. 

- Ну уж нет, - категорично заявил ему Жан. - Я был готов вас простить еще пару минут назад, но теперь...Ocilum pro ocilum - это не угроза, но можете остерегаться! 

- Oculum. 

- Даже знание латыни не очарует меня на этот раз. - Жан вскинул палец вверх, за чем последовал краткий миг растерянности: очевидно, праведное отмщение только предстояло продумать. Но вот черные глаза торжествующе засияли, и баронский наследник с довольной улыбкой подхватил лорда под руку. Они двинулись дальше, по декоративным камням, словно ничего и не произошло. 

- Смею заметить, что только что изобрел для вас идеальную месть, - по-дружески сообщил Жан прямо в ухо лорду. 

- Ну что же. Готов трепетать от ужаса, - ответил лорд, чтобы сказать хоть что-то. 

- Ну уж нет! - крик выдался таким резким, что юный англичанин едва удержался от порыва дернуться и отпрянуть в сторону: казалось, он оглох на одно ухо. - Даже и не пытайтесь, после стольких минут жестокого пренебрежения, вытянуть из меня хоть что-то! И словечка вам не скажу! 

Меньше, чем когда бы то ни было, лорду хотелось спорить со столь напористым героем. Однако, стоило ему добровольно смириться, как лицо Жана разочарованно вытянулось. 

- И даже не попытаетесь? 

Глубокий вздох, вобравший в себя всю безграничную тоску губительного бытия. 

- Что же это, Жан? Прошу, объясните, я ведь и вторые сутки глаз не сомкну... - проговорил юноша как мог учтиво, старательно отыскивая в себе хоть кроху энтузиазма. 

- Вы - прелесть! Настоящий английский пэр! - воскликнул Морель, кидаясь на него с объятьями. И прежде, чем лорд успел увернуться от столь неожиданной атаки, уже выпустил его, с широкой улыбкой на все свое курносое лицо. - А фокус в том, мой дорогой, что я придумал, что сотворить с моим извинением! 

- Извинением? 

- О да! - теперь рассеянность лорда Мореля не задевала - его торжество воспарило над всем. - Разве вы забыли мой скромный подарок, который отказались  принять? Так вот, я знаю, как вручить вам его так, что вы устыдитесь своего отказа! Берегитесь!