Небо без знамен

Глава 20. Полезные сведения

"...зная, как глубоко и безвозвратно вы погружены в дела первостепенной важности - ведь я не могу допустить даже мысли, что отсутствие писем объясняется тем, что вы забыли своих несчастных друзей, - я не смею тратить более и секунды вашего времени и спешу откланяться. Если корона в какой-то миг станет нуждаться в вас хоть немного меньше, прошу, осчастливьте нас парой бегло начертанных вашей рукой слов. Поистине, это было бы счастьем для нас. О приезде, как видите, мы даже не мечтаем, хотя подобный жест стал бы для нас вторым явлением Звезды Вифлеемской, возвещающей скорый мир и прощение грехов.

Стенающий по вам бесконечно и безутешный, как Деметра,

Лорд Генри Аббот."

Сделав последнюю завитушку в своем имени, лорд Генри придирчиво оглядел ее со всех сторон, поворачивая и переворачивая лист перед нестройным свечным рядом канделябра. Текст самого письма, занявшего на момент окончания скромный объем в девять страниц, также подвергся беглому осмотру, и самодовольная ухмылка, украсившая лицо дворянина, указала на то, что прошел он успешно. Тогда, зевнув с беспечностью человека, выполнившего свой долг, Коршун сложил исписанные бисерным почерком листы в одну кипу и постучал ей по столу, чтобы выровнять.

- Не хотелось бы хвастаться, - доверительно сообщил он Альберту, - но перед таким красноречием не устоял бы даже Марк Катон, если бы я упрашивал его пощадить пунийцев.*

Лорд Генри развернулся так, чтобы его голова показалась из-за горедушки кресла с небрежной вальяжностью, доступной только особам королевской крови и лорду Генри. Однако, вопреки ожиданиям, виконт Дрезпорт не поспешил встретить его творческий успех бурными овациями, как это обыкновенно бывало. Он стоял, оперевшись рукой на туалетный столик, и сосредоточенно рассматривал фигурки слонов, покрытые паутинкой ало-голубых узоров.

- Это какая-то мантра? – поинтересовался Альберт, не отрывая глаз от хрустального хобота. 

Лорд Генри с подчеркнуто говорящим выражением на лице наблюдал, как виконт то настороженно протягивает руку к переливчатому слону, то отдергивает её. Со стороны могло показаться, что молодой человек боится обжечься, хотя на самом деле ситуация обстояла куда более прозаично: Альберт более всего опасался самого себя.

- При чем тут, да простит меня Господь всемилостивый, мантры?

Альберт нерешительно повел плечами.

- Я где-то читал, что они так узоры называют. Или не узоры. Но что-то такое, духовное, знаете ли…

Коршун даже не пытался удержать позыв закатить глаза: его огорчило лишь то, что виконт, очарованный альянсом слонов, этого не заметил.

- Если вы про их духовные практики, то их они не мазюкают на товарах для нечистой и порочной Франции, - и откинув волосы на спину, лорд Генри снисходительно пояснил, - они их чертят на песке. Выкладывают из ракушек, камушков и прочей цветной блестящей ерунды. А затем смывают, ну, или топчут, пока руны не пропадут.

Виконт Альберт воззрился на друга с потрясением. 

- Зачем же уничтожать то, что священно?

Вопрос удостоился раздраженного фырканья. 

- Мне-то откуда это знать? Вероятно, какая-нибудь ритуальная причуда. Мол, заклинание не обретет свои права, пока источник магии не будет уничтожен… - монотонное перечисление слов сопровождалось вращением кистью, словно лорд задавал такт невидимому оркестру. Против воли Коршуну пришло в голову, что, присутствуй в комнате Элиот Гринт, он всенепременно бы поморщился, точно ему подсунули брюкву вместо жаркого, и принялся бы с тактичной, дотошной мелочностью объяснять, какие неточности допустил в своей версии лорд Генри. И, хоть наследник графа Дерби в данный момент не имел никакой возможности их слышать, на душе дворянина стало гаже. Уж не скучает ли он по этому образцово-показательному зануде?

- Но ведь это так красиво! - голос виконта выдернул Коршуна из раздумий. 

– А может, просто не хотят, чтобы бледнолицые люди с Запада завладели их чарами и…ей-Богу, Альберт, находите же вы себе повод забить голову ерундой! По мне, так Индия – это шарфы и пряности, а что они там чертят и ваяют, это дело их и святой римской инквизиции, когда она все-таки туда доберется.  

Пристыженно кивнув, виконт поискал, чем бы занять глаза и руки. И тут его неловкость пришла ему на помощь, услужливо подвернув под его пальцы самого статного из фигурных слонов. Секунда, испуганный вздох, и фигурка с характерным звоном трескающегося хрусталя разлетелась по полу.

- Генри! То есть, милорд, непорочной девой клянусь, я не…

Коршун поглядел на россыпь драгоценной пыли и осколков на полу, и брови его, размашистые, как крылья орлана, взлетели вверх.

- Что же теперь делать? – расстроенно поинтересовался Альберт, стоя среди россыпи хрусталя как случайно призванный дух.

- Будь я проклят, если выдержу это хоть секундой больше, - резюмировал Генри с поразительным для своего состояния спокойствием, после чего встал и пошел прочь из комнаты, бросив перепуганному слуге в коридоре сухое «приберись». Альберт, испуганно оборачиваясь на то, что осталось от слона, кинулся следом.

- Я решительно не хотел, чтобы так вышло, - объявил он, нагнав Генри в проходной картинной галерее, где Коршун слишком уж внимательно рассматривал портрет Филиппа Испанского, отца ее высочества Анны Австрийской. Сумерки уже проникли в комнаты, загасив цвета, и в освещении широких люстр физиономии, задуманные в качестве августейше-величественных, казались то ли карикатурными, то ли зловещими.

- Друг мой, вы на меня злитесь? – расстроенно спросил Альберт, так и не дождавшись ответа.

Генри выдохнул.

- Все есть тлен, как выражались столь полюбившиеся вам индийцы, - резюмировал он, рассматривая безразмерный воротник, мертвой хваткой сжимающий горло покойного монарха. Интересно, за сколько фунтов стерлингов он согласился бы напялить на себя нечто похожее? Выглядит, словно маскарадный костюм Скарамуша, но ведь подобные изыски блистали при самых серьезных церемониях. Впрочем, у ее величества Елизаветы когда-то были такие наряды…может, это какое-то отдельное веяние моды для тех, кто не вышел лицом: переключить внимание на нелепую шею? Авось, никто и не заметит заплывших глаз и обрюзгшего подбородка?