Небо без знамен

Глава 24. Тихая гавань Парижа

В общем и целом, стоило мыслям лорда прийти в относительное состояние равновесия, он немедленно обнаружил, что настроение, в котором он пребывает, нельзя описать как хорошее или плохое, но скорее как...благодушное.  Юноша едва ли пытался дать какую-либо глубокую оценку своему состоянию, но, пройдя несколько шагов до привязи, он ощутил, что не испытывает желания, к примеру, повалиться настичь и, закрыв лицо руками, кататься по пыли и грязи со страшными воплями. В какой-то мере, уже это следовало считать достижением. 

С несвойственной ему неуклюжестью с третьей попытки запрыгнув в седло, лорд Гринт крепко сжал в руках поводья, и ноги в высоких черных сапогах, уже готовые легко ударить лошадь по бокам, замерли, лишь слегка натянув ремни стремян. На осунувшемся лице, гася только-только затлевший уголек оживления в кромках серых глаз, отразились попеременно недоумение и тоска. 

И куда же теперь ему следовало отправиться? 

Скромная комнатка на втором этаже у мадам Люмпен вполне благополучно прижилась в сознании юноши в качестве пусть и не всегда спокойного, но безопасного, укромного уголка. Ее образ противостоял призраку города, чья огромная пасть уже давно распахнулась перед юношей, вот-вот норовя сожрать его живьем; и потому не было ничего предрассудительного в том, что, получив новую пищу для размышлений, юноша первым делом пожелал устремиться к знакомым стенам, и уже там раскинуть вновь перетасованную рукой судьбы колоду карт.  

Но сейчас сама мысль о таинственном письме, ожидающем его на письменном столе, заставила тонкие губы лорда скривиться в недоброй усмешке. Что уж говорить о другой записке от Вильямса, которую он, даже не дочитав до конца, пожелал уничтожить. А ведь, не ровен час, у маркиза де ля Рейни случайным образом освободится крупица его драгоценного времени, которую тот с учтивостью предоставит в распоряжение лорда. И что прикажете делать тогда? 

Юный помощник шпиона рассеянно погладил лошадь по гриве, посмеиваясь тихо над миром и над самим собой. Он провел столько времени в размышлениях и построении воздушных замков, что, еще ничего грандиозного не сделав, чувствовал себя бесконечно уставшим. Наконец, усилием воли отгоняя от себя хандру, он выпрямился в седле и уверенно повел лошадь вперед, до первой знакомой ему площади. Откуда, ни мгновения не колеблясь и следуя за людским потоком, направился прямиком на улицу Святого Людовика. 

Жан де Морель так обрадовался его неожиданному визиту, что высунулся из окна и замахал ему даже прежде, чем лорд имел честь спешиться и доложить о своем прибытии. 

- Ах, блеск очей, столь сердцу моему знакомый! Кого я вижу там, внизу? А ну-ка назовитесь, сир! 

Лорд Гринт, щурясь от бьющего в глаза солнца, сложил ладонь козырьком и посмотрел на шевалье снизу вверх. 

- Зовусь я милым Господином! Поведайте, не тут ли я найду шатер, где можно Богу помолиться? Уж очень дом ваш на него похож. 

- Ах, вот оно что! Ну так входите, входите же быстрее! Девицы, правда, тут не имеется, так что поцелуя не дождетесь. А вот хорошую компанию - вполне, вполне!* - Жан рассмеялся, высовываясь так смело и под таким углом, что юношу посетила не лишенная оснований догадка: его многоуважаемый друг только что забрался на подоконник. - Ну а если серьезно...откуда вы узнали, что я смертельно соскучился и непременно желаю вас видеть? 

- Считайте это шестым чувством, - отшутился лорд Гринт. Заявление о том, что Жан де Морель всегда рад его видеть, заявись он хоть хмельной в третьем часу ночи, показалось ему чересчур нескромным. - Осторожней! 

Где-то в глубине дома послышался тоненький вскрик. 

- Ах, эта одна из служанок, - оповестил его Жан, оборачиваясь. - Испугалась моей позы. Нет волненью, любезная мадмуазель! Я вовсе не собираюсь выпадать из окна в такой чудесный день. Для смерти в  самом зените славы я еще недостаточно знаменит!

С этими словами Морель-младший исчез в глубинах комнаты, а юный лорд Гринт, покачав головой, вздохнул. Не то, чтобы он все же намеревался заводить друзей в Париже, но...хвала Господу, что в мире существует Жан де Морель. 

С легкой руки беспечного владельца лорд, робко намекнувший на необходимость обрести крышу над головой на следующую ночь, получил в свое распоряжение чуть ли не целое крыло дома и толпу прислуги в качестве приданного. С большим апломбом могли принимать разве что папу Римского, и потому за ужином товарищи скрестили клинки в ожесточенном поединке умов. По напору и настырности  французскому дворянину не было равных, однако юный шпион превосходил своего противника и терпением, и остротой мысли, так что, наконец, смог выторговать себе вместо шести комнат две, и одного слугу вместо толпы прислужников. 

Жан де Морель, с лицом мрачнее тучи, замахнулся на него плошкой для соусов. 

- Вы выставляете меня в дурном свете, не давая в полной мере проявить гостеприимство, - посетовал он. - Мне будет стыдно смотреть брату в глаза, когда он узнает, в каких нечеловечески-скромных условиях я  разместил у себя титулованную персону! 

- О, ну что вы, я безмерно благодарен судьбе за то, что позволила мне насладиться гостеприимством такого человека, - заметил лорд Гринт, легко уклоняясь от капли грибного соуса, устремившейся ему на лицо. - Но мое воспитание не позволяет мне злоупотреблять им, даже если хозяин дома наирешительнейшим образом на этом настаивает.

- Ага, как же! Стоило мне в кои-то веки возликовать... - Морель-младший беззастенчиво закатил глаза, всецело посвящая себя стенаниям, - ведь я столько времени совершенно беззастенчиво наслаждался обществом этого господина, тратил его драгоценнейшее время на свои причуды и забавы, и даже исхитрился поставить его в крайне неловкое положение в первую секунду знакомства, за что меня следовало бы закидать камнями на Гревской площади или зарыть по горло в песок!

- Господи помилуй...

- И вот теперь, когда жизнь предоставила мне шанс хоть как-то отблагодарить милорда за его совершенно необъяснимое расположение ко мне, - взгляните! - он изо всей силы противится моим душевным порывам.