Небо без знамен

Глава 5. Первое принятое решение

Прошла неделя сомнений, переживаний, ночных бодрствований вперемешку с удушливым сном. И вот, одним удушливым сентябрьским утром, лорд Гринт был поднят с постели с волнительной мыслью, что именно сегодня ему предстоит покинуть Версаль.

Хотя сам отъезд был назначен на девять часов, приготовления к нему начались еще в семь. И вот уже сорок минут, как лорд, одетый, обутый и полностью экипированный, вынужден был стоять без дела, словно истукан, окруженный суетящимися людьми. В ожидании, пока ему выведут лошадь, юноша хмуро отстукивал каблуком сапога по каменной кладке, из-за чего еще вчера блестевшая буйволовая кожа покрылась ниточками дорожной пыли. Над его головой смеялись белоснежные статуи, чьи одухотворенные лица были обращены вперед, к саду, словно они пытались высмотреть среди крон деревьев мраморные фонтаны. Синяя черепица сливалась с утренним небом, и золотые зубчики парапетов слепили глаза, мелькая то тут, то там в лучах солнечного света, подобные тонким нитям. Величественный замок-гигант, разросшийся не в высоту, но в ширину, спал вместе со своими обитателями. Пожалуй, лишь прислуга неслышно переходила из залы в залу, но со стороны конюшен об этом можно было лишь догадываться: отсюда было невозможно разглядеть окон, разве что островки розовой кладки, перемежавшейся с белоснежными колоннами на стенах. 

Где-то над конюшнями с криком вспорхнул ворон и понесся прочь.

- Прекрасное утро, и на небе ни облачка после вчерашнего ливня! Хороший знак - словно сама природа говорит, что путь покидающих кров не омрачится препятствиями. 

Элиот Гринт оторвал голову от утреннего неба и закрыл глаза, размышляя, что в этой царственной тишине было более неуместно: крик птицы или замечания лорда Генри.

- Видимо, в ваши планы не входит поддержать со мной беседу. Неужели все из-за…вы настолько злы на нашу размолвку, что не выдавите из себя пары ласковых слов? И даже руки не протянете?

В такой час лорд Гринт едва отыскал бы ласковое слово для собственной матери - не то что для человека, в нем не нуждавшегося. 

- Ну же, друг мой! Великодушное снисхождение в минуту прощания! – Генри упорно продолжал свою излюбленную комедию, и даже простер вперед руку, как страдающий Гамлет. Лорд Гринт с пресным лицом протянул свою.

- О, какая честь для меня! – не преминул заверить Коршун. 

- Просто потому, что иначе вы не оставите меня в покое, - заметил лорд, но в голосе его не прозвучало обычной сухости – он был тихим и будто надтреснутым. Еще мгновенье,  и с дребезжаньем разлетится на осколки.

Виконт Дрезпорт в который раз подбежал к конюхам, сетуя, что приготовления ведутся слишком медленно.

- Но это же невыносимо: так долго ждать! – восклицал он в сердцах, и лорд Гринт со всей искренностью с ним согласился.

Наконец, его лошадь вывели. Виконт, не бросая своей ревностной заботы, обошел ее по кругу несколько раз, проверяя, все ли в надлежащем виде. А когда вынесли багаж, и Альберт кинулся помогать (едва не уронив половину сумок) лорду Гринту захотелось от души прикрикнуть, чтобы тот, во имя святых угодников, ничего не трогал. Однако лорд этого не сделал: во-первых, то было все же проявление искреннего беспокойства; во-вторых, его собственные мысли были далеко не так безоблачны и ясны, как небо над его головой, и юноша не хотел выдать настроение своим друзьям. 

- Давайте, я помогу вам привязать! Нет, не тут, ниже! Тут важные бумаги, что, если они потеряются по дороге? - не переставал вопрошать Альберт, доводя конющих до состояния вежливого недоумения. Один из них, оступившись, едва не напугал лошадь, и та двинулась вперед, теряя уже привязанную к ней поклажу. Джеймс - личный слуга лорда Гринта - бросил поводья собственного коня и бросился за ней, провожаемый расстроенным голосом виконта. 

- Да черт возьми! 

Коршун, наблюдавший за сией картиной, окинул лорда проницательным взглядом. В душе он прикидывал, достаточно ли учтивостей они сказали друг другу, чтобы расстаться. 

- Подумать только, наш юный друг – и едет в Париж…один! Могу представить, какую гордость за себя вы сейчас испытываете!

Высказывание это как будто удачно совпало с мыслями юного лорда, и облачко сомнений пробежало по его худом лицу.

- Молодых дворян моих лет часто посылают в другие страны, - напомнил он. -  В надежде, что полученный опыт поможет им в дальнейшей жизни.

- О, как удачно вы сравнили! – тут же откликнулся Коршун. – Юные умы раздвигают для себя новые горизонты! Правда, в отличие от вас они – вольные птицы, порхающие, как душе их будет угодно, исключительно в погоне за новыми впечатлениями. И их широко расправленные плечи не стесняет груз роковой ответственности перед своим королевством, перед начальством, а в весьма вероятной перспективе – даже благополучием Европы…боже мой, - Генри покачал головой, - один лишь разговор об этом пробирает меня до мурашек!

Лорд качнул головой и сосредоточил свое внимание на лошади, которую к нему, наконец, подвели. Накрутив прядь волос себе на палец, Коршун описал взглядом полу-круг, и только после прибавил.

- Впрочем, желаю вам удачи. Уверен, в ваших силах побыть некоторое время душой общества. В конце концов, вам не то чтобы придется рисковать жизнью. Разве что кто-то на вас донесет, но этого, я более чем уверен, не...что это с вами, Элиот? Вам дурно?