Небо без знамен

Глава 8. Милейшая парижская вдовушка

На рассвете Джеймс поплелся к конюшне, чтобы проверить лошадей. Там его ожидало потрясение в лице его хозяина, крайне уставшего, бледного, как Тауэрское приведение, но полностью экипированного к отъезду. Лорд Гринт, фиолетовые пятна под глазами которого кричали о необходимости сна, напрочь отказался от предложения отдохнуть. Более того: с решительностью, достойной лучшего применения, он настоял на том, чтобы они, не дожидаясь завтрака, тронулись в путь.

- И не позже, чем через четверть часа! – потребовал он, старательно смачивая себе ледяной водой лицо.

Если вид английского вельможи и оставлял надежды на лучшие времена, то его самочувствие отличалось разительно. До того, как первые рассветные лучи коснулись каменных ступеней, лорд был предоставлен сам себе на несколько тягучих, невыносимых часов. Все это время он употребил как нельзя лучше, в своем понимании: что, собственно, означало, что он досконально, с остановкой на самых значительных моментах, раз за разом проигрывал в памяти ночной разговор. С каждой новой порцией, коими его заботливо снабжало собственное воображения, его реплики и ответы казались ему все больше преисполненными достоинства и вежливости. Физиономия его собеседника, в то же время, претерпела некоторые изменения, уступив свои благородные черты гримасе торгаша-разбойника. И вот теперь, когда пьяные голоса таверны сменились торопливой суетой слуг, а над бревенчатой крышей завалил ароматный дым, лорд Элиот Гринт чувствовал себя голодным, простуженным ночным сквозняком и злым, как дюжина заточенных в Преисподней чертей. В серых глазах его пылал праведный огонь возмездия, которому иссиня-черные круги придавали выразительность, а грудь терзала мысль о неоплаченном долге; хотя бы малом, но справедливом отмщении, способном возвратить ему утраченный душевный покой.

Вскоре юноша почувствовал, что с трудом может усидеть на одном месте. К тому же, вокруг него по дворику постоянно сновали туда-сюда люди, что сбивало юного мстителя с мыслей. Наконец, устав обращать внимание на утреннюю суету, лорд поднял взгляд на окна, и без труда отыскал нужное. Вот оно, злополучное, с плотно зашторенными занавесками. А за их завесой спит человек, по своей наглости превзошедший Кончини и Уорбека! Нет, положительно, это нельзя было оставлять просто так!

Однако мысли лорда Гринта, отдадим им должное, были далеки от мести с обнаженным оружием. Он лишь хотел взять неустойку за скверную ночь и поруганное самолюбие. В конце концов, с подлецами и трусами следует поступать соразмерно с их «достоинствами». И потому, прослонявшись некоторое время в глубокой задумчивости, он вдруг перешел на другую сторону улицы и обратился к человеку, жившему в доме напротив.

- Вы ведь выращиваете цветы на продажу, не так ли?

Мужчина, работавший в саду, вежливо поклонился.

- Мой сад – моя сокровищница, мсье, и ее драгоценности не покидают своих теплиц. Однако, если ваша милость изъявит желание купить несколько бутонов…

- Буду благодарен за стебелек этих дивных флоксов!

- Всего один, сударь?

- Для моей цели этого достаточно.

Удивленный садовник срезал пурпурную гроздь из дюжины крохотных цветочков, похожую на миниатюрный букет, и обменял её на две медные монеты.

Получив цветы, лорд Гринт с самым беззаботным видом вернулся к трактиру, где быстро нарвал пригоршню сорняков. Джеймс застал своего господина за сосредоточенной выделкой букета.

- Все готово, милорд, - проговорил он, старательно игнорируя странную забаву, которой был увлечен лорд Гринт.

- Достань сумку с рубашками и поищи, не завалялось ли там ленты для волос, - в полголоса распорядился юноша, не отвлекаясь.

«Слуга создан для того, чтобы делать, а не для того, чтобы думать. А думать он будет лишь тогда, когда его об этом попросят», - такова была мудрость, которую Джеймс познал в самом начале своего пути и к которой проникся большим уважением. И потому, усердно скрывая удивление за постной физиономией, которую отчего-то принято именовать почтительной, он полез в поклажу. Спустя минуту лента отыскалась.

Лорд Гринт с видом триумфатора позволил слуге перевязать ужасное творение флористики, и, ничего не объясняя, почти бегом направился к трактиру. Подле комнатки хозяина собрался консилиум из работников, чьи лица усиленно изображали мыслительный процесс, и тучного человека в черном одеянии доктора, судя по всему, занятого точно тем же. Лорд прошествовал мимо них, сияя улыбкой, какая бывает у озорных детей, если они задумали шалость. Ключ от комнаты приятно грел ему карман.

Виновник его ночного бодрствования слишком глубоко погрузился в сон, чтобы заметить его появление. Лорд Гринт подошел к письменному столу. Аккуратной стопкой лежало на нем несколько листов, которые он испросил еще вчера, до того, как усталость и сытный ужин уложили его в постель. Старательно обмакнув кончик пера в чернила, английский вельможа начертал следующие слова:

«Любезный сударь!

Наша встреча произвела на меня неизгладимое впечатление. Она явила мне глубочайшую бездну, в которую люди с благородным происхождением могут быть низвергнуты невежеством и полным отсутствием манер. В качестве моей признательности за этот жизненный урок примите сей скромный подарок. И если вам вдруг показалось, что в букете, составленном собственными моими руками, много зелени и мало цветов, то, уверяю вас, в том есть личная авторская задумка. Эта дюжина крохотных розовых созданий среди жухлой травы с математической точностью отображает количество вежливых слов, услышанных от вас за всю беседу, сквозь дебри гнусных насмешек и оскорблений.

Искренне надеюсь, что наши дороги никогда более не пересекутся. И храни вас Господь, ибо ему-то известно, что для этой земли вы – бремя не из легких.

С наилучшими пожеланиями, ваш выспавшийся знакомый»