Небо без знамен

Глава 11. Где обстоятельства становятся еще хуже

Молчание повисло в воздухе, разрасталось, давило, и, наконец, дошло до апофеоза; того самого,  когда уже само его наличие душит любую попытку завязать разговор. Лорд Гринт с самым высокомерным видом впивался глазами в пространство между собеседником и дверью. Краем глаза он мог уловить даже малейшее движение своего знакомого, будь то смена позы, наклон головы, небрежный взмах руки, но вот само лицо было не более чем неразборчивым пятном. Тем не менее, юноша был глубоко убежден, что француз пристально всматривается в него. Вероятней всего, раздраженно, ведь было бы глупостью предположить, чтобы в такую голову Бог по ошибке заложил терпение.

Где-то близко скрипнули половицы, и раздался расстроенный "ох". Это мадам Люмпен тихонько подошла к гостиной в надежде услышать разговор своих гостей. Француз повернул голову, и, очевидно, обменялся с мадам одной из своих блистательных улыбок, потому как шажочки тут же заторопились в обратном направлении. Спустя некоторое время скрипнула, закрываясь, дверь ее спальни.

Нервным движением лорд попытался вытащить из внутреннего кармашка кружевной платок. Впервые в жизни он ощутил трагичный промах своего воспитания: его снабдили инструкциями на все случаи жизни, и каждая строилась на постулате, что недостойно выражать свое неудовольствие иначе, чем замаскировав его холодной вежливостью, отстраненностью, презрением, если уж будет нужда. Разумеется, ни одна из них не предусмотрела сценарий, где ты окажешься на вершине пороховой бочки, а все вокруг будут усердно раздувать фитиль. И все же, невозможно поверить, чтобы люди не выходили с честью и из таких ситуаций. Выход обязан существовать, и он найдется, черт во…черт возьми, перестанет или нет болеть проклятая спина?!

Делать вид, что в комнате не присутствует второй человек, становилось все затруднительней. Платок отыскался, и юноша легким движением оттер лоб. Взгляд его, отстраненно-сосредоточенный, на какое-то мгновение замер, и резко взметнулся вверх. Одно мгновение, и...мрачная решимость юноши  сменилась досадой. Вместо того, чтобы пожирать его глазами, как предполагалось, француз с самым равнодушным видом изучал ковер, на коротом  выводил носом сапога какие-то фигуры. Заметив, что привлек внимание лорда, Антуан удостоил его одного беглого, полу-вопросительного взгляда, после чего вновь отдал всего себя вдумчивому созерцанию пола. Спина его небрежно опиралась на дверной косяк, а губы насвистывали легкомысленную, привязчивую мелодию.

Судя по всему, честь завязать разговор представлялась лорду. Тот стиснул зубы, принимая это условие, и попытался сесть прямее.

- Вот уже второй раз жизнь сталкивает меня с вами, - проговорил юноша с холодной вежливостью, которой гордился бы даже его светлость. -  Полагаю, мне следует представиться.

Зеленые глаза вновь блеснули в его направлении, но не более того. Навязчивый мотив достиг кульминации, после чего начался сначала.

- Мсье, я к вам обращаюсь.

На этот раз француз откликнулся, но не так, как этого можно было ожидать. Он обвел глазами пространство вокруг себя и даже заглянул за спину, словно надеялся обнаружить там человека. Когда искомый не обнаружился, Антуан с совсем уж обескураженным видом указал на себя.

Юноша вопросительно приподнял брови. Его собеседник, не колеблясь и секунды, ответил тем же. 

- Поражаюсь, как вам еще не надоел этот балаган, - выдавил лорд из себя, скривившись.

На лице француза не дрогнул ни единый мускул. Все с тем же до глубины души озадаченным видом он подался вперед и шепотом поинтересовался:

- Мне позволено...говорить?

В повисшей тишине было буквально слышно, как скрежетнули зубы английского вельможи.

- А для чего, скажите на милость, я попросил мадам удалиться?

- А мне-то почем знать? Минуту назад вы готовились мне шею свернуть, если я не умолкну. Теперь плюетесь ядом за то, что я выполнил вашу прихоть. Милорд, меня терзает смутное чувство, что я вот-вот паду жертвой вашего непостоянства.

-  Уж кто-кто, а вы-то – жертва…- еле слышно проговорил лорд.

- Что-что?

- Я настроен на диалог, - отрезал юноша.  -  Почту за удовольствие, если вы окажете мне любезность, и присоединитесь. Нам есть, что обсудить. 

- И что же, мне дозволено выражать свое мнение? Прямо вслух, словами?

«Дьявол и Преисподняя, как я позволил втянуть себя в это…»

- Да.

Француз казался счастливейшим из смертных.

- Несчастному оказана величайшая честь! – выговорил он, патетически сопроводив свои слова движением руки, походящим одновременно и на поклон учтивости, и на угрожающий жест. – Право же, даже и не знаю, как отблагодарить вас за такую милость.

Этот человек обладал поразительным умением цепляться за каждую невольную песчинку, которую только можно было сдунуть в лицо собеседнику. 

 - Моя грубость спровоцирована вами. Это был минутный порыв, и, как я надеялся, - каждое слово юноша даже не произносил, а выплевывал в сторону собеседника, - мы это опустим.  

- Я, поддавшись такому порыву, могу вас к черту послать и вернуться к своим делам. Только что-то мне подсказывает, что вас такой поворот событий ух как не устроит.