Небо цвета ее глаз

глава 22

Глава 22

Ближайшие будущее и вправду было прекрасным. Я понял это когда на следующее утро сидел в кабинете Бенджамина, державшись миловидно за руку со своей женой, на против слегка раздраженной Грейс Донован, и ее немолодым мужем.

Ее подбородок был как всегда высоко поднят, а вид непоколебим, но как не странно ее самые малейшие нотки недовольства приносили мне самое настоящие удовольствие, хоть и было оно как минутный фейерверк. Все же я понимал на сколько было не здоровым то глумление, что я ловил в каждом ее растерянном взгляде.

- Вас устраивают все условия работы и сроки ее выполнения? – после долгой беседы произнес босс.

- Да, разумеется! – на автомате ответил Альберт Донован

- Простите, я могу обговорить это с мужем? – встрянула Грейс

- Ваше право – улыбнулся Бенджамин, ничуть не сомневаясь в соглашении обеих сторон

Хотя в его глазах я тоже заметил небольшую нервозность…неужели он может бояться потерять одного из супругов Донован, неужели это потеря бы что-то значила? И чьим же участием в общем сотрудничестве он дорожит значимо больше? Вопросы всплывали сами за собой…дверь захлопнулась, и супруги оставили всех нас в тишине…в тишине ожидания, что вскоре должна была закончиться и объявить решение второй стороны…решающийся стороны. Голоса за дверью бились в совещании с друг другом, и я знал, за что воюет Грейс, вот только я был спокоен, и я был уверен в том, что решение мужа, к сожалению, или же к счастью…перевесит сопротивление жены.

Я поймал нервный взгляд Оливии, что уже наверняка наплела Бог знает, что себе, в своей голове. Я ласково улыбнулся и погладил ее по руке. Я боялся, что она может заплакать от переживания и своей неукротимой впечатлительности, той, что она так тщательно скрывала за поддерживающий улыбкой и мягким тоном. И вот, в такие моменты меня снова и снова озаряла благодарность к ее умению помочь своим молчанием. Взгляд Бенджамина говорил об понимании.

Вдруг дверь распахнулась. И мы замерли в ожидании…

- Да, Бенджамин, мы готовы к работе с вами! – произнес довольно Альберт.

Грейс же стало видно, только со спины, она уходила в порыве разочарования и своей неудачи.

Возможно она еще извиниться за свое поведение, за то, что ушла на эмоциях не попрощавшись, или же это сделает ее муж, оправдывая это срочным отлучением в уборную. На самом деле, разницы в этом не было, как бы не маскировался этот срочный уход, все бы поняли, что это была печаль от неожиданного, и всем необъяснимого нехотения работать здесь и с нами, однако, все мужчины в этом зале безоговорочно поняли, что это была не та печаль, о которой мог говорить каждый прохожий, ее же печаль называлась злостью перед отсутствием выбора, эта была безысходность, подогреваемая обидой и нехотению подчиняться…тот гнев, что может испытывать женщина, в сто крат мощнее всей людской печали.
- Я так понимаю наша встреча закончена - поставил точку Бенджамин

После этого мы все вместе спустились к выходу и обменялись добродушным благодарением друг друга за присутствие и соглашение быть частью фирмы Бенджамина Седиренко.

Выйдя на улицу, Оливия не сдержавши бурю эмоций, кинулась мне в радостные объятия.

- Как я рада. Джеймс! И хоть ничуть не сомневалась я в этом успехе, но, такая радость, что не знает границ земного счастья, неужели она возможна?!?!

- Будто бы ты выше этих ясных небес?! – засмеялся я и приподнял ее к небу

- Будто бы я выше солнца! – воодушевленно крикнула жена, воображая не человеческий полет…

- Возможна! И есть радость еще сильнее! Но к сожалению, есть и печаль, на столько, глубже океанов, что луч солнечного света тебе будет только сниться. Главное знать, что, если все же увидишь его под другим углом…плыть нужно только к нему.

- Мне океан не грозит…Джеймс, мне рядом с тобой как с солнцем! – осторожно сказала Оливия

Вдали я увидел Альберта, что пытался успокоить Грейс, когда та, объявила ему детский протест сложив руки на животе и холодно смотрела на него, будто бы тигрица, смотря на свою жертву. Альберт схватил ее грубо за руку, показав превосходство и свое нетерпение к ее выходкам…в тот момент меня будто бы ударило током, так больно, так недопустимо! Кто может посметь так касаться Грейс, кто может так неуважительно и не бережливо касаться ее нежного, изящного запястья, кто может посметь ей сделать больно? Утихомирив гневный настрой, я опустил глаза, посчитал до трех…как будто бы и не бывав, супругов на месте не оказалось, лишь ветер, что трепетал ткань зонта на придорожном магазинчике свежевыжатых соков, проходящие люди и мое нетерпение к новому разговору с милой, и одновременно ненавистной мне Грейс. О, как же больно делает ее взгляд, мне вспоминаются ночи фальшивой любви, мне вспоминается аромат ее ранее золотистых волос, как же я ненавижу ее золотистые волосы, но, как я любил их, что утопал каждый день. Я совершил преступление, но ее же преступление было как игра скрипки по оголенному сердцу. Грейс Моррис не простила меня, и никогда не простит, она не посадила нас с моим старым другом только по тому, что месть ее будет игрой на свободе, оркестр закончиться только тогда, когда я буду молить ее о прощение снова и снова, вот только в этот раз, без единой искренней капли сожаления…

Оливия встревоженно спросила, все ли со мной в порядке, услышав положительный ответ, мы направились в неопределенном направлении, как должно было казаться, со спокойной душой, и как бы коротая секунды, наслаждались временю предоставленному нам в столице нашей Родины, что по сути, никогда для нас не являлась чем-то важным.

******************************************************************

- Я хочу извиниться за тот случай, не скажу, что такое бывает часто, но у моей жены довольно сложный характер – сказал Альберт, закурив кубинскую сигару «Fonseca» дополняя ее вкус крепким кофе из забегаловки на пирсе, которую мы посетили этим вечером после третьего рабочего дня, до того же момента наше общение было весьма сухим и чисто дельным, что желало лучшего исхода.