Небо цвета ее глаз

глава 33

Глава 33

Слабые лучи солнца были еле видны в заснеженном окне, через которое проходил белый дневной свет. Добродушная хозяйка этой гостиницы пустила нас среди ночи, я утверждал, что не тяну с оплатой, но она твердо ответила, что примет деньги только под утро, желая только того, что бы мы тихо легли спать в свободную комнату, которую она нам указала. Со временем я стал все больше замечать хороших людей.

Проснувшись, я увидел на краю кровати чужое платье и рубашку, что наверняка оставила ночью нам женщина, дабы на утро мы не одевали старую одежду (хоть она и успела бы подсушиться за ночь.)

На моей груди тихо посапывала Грейс. Исходящие от нее тепло согревало меня, и я все больше привыкал к ее постоянному присутствию. Спустя пару минут моего наблюдения, она медленно открыла веки.

- Какой у нас план? - потирая глаза, пробормотала она

- Ты еще не до конца открыла глаза. Какие могут планы? Да и еще твой ночной кашель меня настораживает.

- Со мной все в порядке, какой у нас план действий? – уперто повторила она вопрос

- Лежать в этой кровати, минимум неделю - усмехнулся я и поцеловал ее в лоб, почувствовав повышенную температуру тела.

Она посмотрела на меня серьезным лицом.

- Джеймс…- после неловкой паузы я собирался ответить, но она перебивает меня – мы должны забрать оттуда Оливию. Она не должна находится рядом с Альбертом ни дня больше. Да даже деньги, что есть, продержатся у нас не больше трех ночей в этой гостинице – обеспокоенно твердила она

- Мы не вернемся в тот дом. – отрезал я – Бенджамин поможет ей, мы больше не можем туда возвращаться, сегодня уладим последние дела и как можно скорее покинем Лондон, а может даже Англию.

- Джеймс, мы не можем уйти не объяснившись. По крайней мере перед твоей женой…- поднялась она с кровати и убеждающе продолжила: – она дорога мне, может тебе покажется это глупостью, но мы очень сроднились, и пусть единственное, чем я смогу искупить свое предательство ее доверия ко мне, так это хотя бы человечным прощанием – Грейс смело доставши мой портсигар, закурила одну - а вот Альберту не стоило бы попадаться на глаза…

- Не видел, что бы ты курила – переменил я тему

- Переманила эту привычку от матери. Однажды, застукала ее на балконе ночью, она была такая напуганная, все равно, что зверюшка! - истерично засмеялась Грейс, поправляя запутавшиеся, заново осветленные волосы - на нее было не похоже, ведь она держала весь дом в узде, даже моего папашу, представляешь? Не думала, что буду вести себя так же! – выдыхая табачный дым, легкомысленно тараторила она

- Ты очень злишься на него – толи спрашивая, толи просто сказал я, зная уже ответ на перед

- О, еще как! Он бросил свою семью, разве это не низко? - снова захохотала Грейс – я так прицепилась за выдуманную фантазию его убийства, что почти переломались кости изнутри, когда пришлось поверить в реальность произошедшего. Но все в порядке. Оказалось, ненавидеть мертвеца легче, чем скорбить по нему годами – затянулась заново она и выдохнула в потолок

- Не думаю, что здесь можно курить – приподнявшись, предупредил я, что бы лучше она делала это в окно

- Брось – посоветовала она меньше думать о мелочах и бросилась одевать новое платье, добавив при этом: – безвкусно, но что делать!

Так, или иначе, мы понимали, что вместе нам представит еще одно испытание. Встать лицом перед людьми, совершенно незнающих нас. Предателями окажемся мы. Ужасными, прогнившими, бессовестными, бесчестными…предателями. И неважно какая история стоит за этим поступком. Мы должны были войти в дом, кратко объясниться, взять все нужное и выйти так, будто нас ничего не останавливает. Бенджамин помог нам материально, но большее он не хотел ставить под угрозу.

Оплатив комнату, мы вышли из гостиницы, и я сразу почувствовал, как растет в разы моя благодарность к женщине, приютившей нас и одолжившей вещи… На улице действительно было холодно, воздух промерз, и каждый глубокий вздох становился для легких болезненным, «всего-то вдох» но даже он мог вызывать трудности.

Грейс не много пожалась, но все же зацепилась за мою руку.

Немного походив около книжных магазинов, не стесняясь, мы весело тыкали пальцами в витрину, где видели знакомые книги, которые читали вечерами на крыше конюшни. Всю дорогу о них мы только и говорили, воспоминания о сюжете книг, о том, что нам так нравилось в них, а что вызывало возмущение. Воспоминание о конюшне. Воспоминания о наступающих холодах, что так беззаботно мы проводили на крыше, о друг-друге…об отце…жив ли он? После моего уезда, туда я больше так не возвращался, но к счастью, и печальных вестей мне никто не присылал. Хотелось бы мельком взглянуть на старые просторы.

Заболтавшись, мы не заметили, как доехали до дома, заплатив одному попутчику. Мы разочаровано поняли, что задний вход перекрыт, и нам ничего не остается, как войти через злосчастную, теперь уже единственную, парадную дверь.

Обойдя дом, мы притормозили, переводя дыхание. Ничего не говоря друг другу, мы оба понадеялись на то, что сможем уйти из общего дома, не оправдывая свои поступки. Поступки, что оставляют последствия, а точнее – оставляют людей.

Входная дверь…мягкий поворот ручки…к моему страху, дверь была вовсе не заперта. Повернув голову в сторону кухни на первом этаже, я встретился взглядами с двумя, озлобленными людьми, один из которых, готовился к словесной бойне.

Через пару секунд, набравшись сил, из-за двери и из-за моей спины вышла моя белокурая любовница, разбившая сердце вдребезги тому, кто разбивал ее каждый день.

Увы, я ничуть не отставал от ее трофеев, кажись, только с возрастом к нам пришла мысль, что это все останется на нашей совести. Такая поздняя мысль, что я едва сдерживаюсь, чтобы не начать тут же извиняться перед тихо-плачущей Оливией, опустившей взгляд на пустой, кухонный стол!