Небо цвета ее глаз

глава 35

Глава 35

«Если б знали мы, что за люди нас окружают! Их корыстные цели, их ненависть к ближнему, зависть, призрение и лицемерную их оболочку, что так сладко нам льстит день за днем. Если б знали мы, что за зверство может таиться в самом прилежном человеке. В самой нравственной, и на первом взгляде благодатной личности. Сколько аморального может скрываться за видимой моральностью? И сколько злости может выдержать человеческое сердце, прежде чем отравить разум и покинутую Богом душу?»

- Пошли уж третьи сутки, что же ты так спокоен за свою потаскуху? – руки мои были до боли крепко связаны, а сил заговорить почти не оставалось - Наверняка, мои люди выбели из нее уже всю дурь, что ты внес в нее за последние месяцы. – продолжал говорить он с явным удовольствием.

Я поднял голову через силу…рассудок был помутнен, глаза замылены, каждый участок лица ныл, тем самым не давая забывать, что я все еще жив

– Ну и ребенка заодно. – нечеловечно улыбаясь, добавил Альберт. – Не уж то ты думал, что я оставлю это так? – спокойно рассуждал он, сидя напротив меня – не уж то ты думал, что я позволю тебе уйти за ручку от меня, с моей женой и жить спокойно?! - он глупо потер подбородок

- Ты не тронешь ее…- промямлил я, как только мог себе позволить.

- Заговорил? Я уж думал мы так и не побеседуем больше, однако, ты меня порадовал. За пару дней я уладил все дела, теперь мы все решим…к сожалению, без гуляний, - задумался он - всего пять лет назад, где-то в конце мая, я побывал на последней законной публичной казни в Англии. Можешь, себе представить? Майкл Барретт… – процедил он медленно, показывая свое отвращение – отныне палачи могут вершить судьбы преступников только в тюремных застенках. Услышанное, меня огорчило в свое время, но я подумал, что печалиться нет смысла, ведь для тебя, друг мой, я организовал свой «Gallows day» - улыбнулся он уголком рта

Мое сердце замерло, и тут не стоит лгать, что не от страха... Альберт собирается повесить меня как преступника. Не уж то за измену? А может в курсе он, что являюсь я вором, что обворовал уже почти ворованное? Поселило это злато лишь раздор между двумя любящими, и видимо принесут мне смертный приговор.

-Ты заслужил, надеюсь ты знаешь это, – покачал он головой- душка Оливия все плакала, плакала, совсем уж выбилась из сил, но я ей сказал, что месть согреет нам душу, а она опять рыдала, говорила, что не хочет мести никакой, только бы Джеймс был цел. Но этого я ей не обещал, не хотел обманывать даму… - еле сдержал я слезы, опустив голову, почти до колен

- Ну что за вздор? О, как я разочарован! Джеймс Уолер, я думал, со временем смогу посветить тебя я в свои дела, в свой бизнес, но вы предпочли какую-то женщину! – взбесился Альберт размахивая руками так, что ожидал я нового удара по лицу

- Вы ведь знали, кто я. К чему вы сейчас разводите весь этот цирк? Вы подставили бы меня по окончанию застройки, я не так глуп.

- Ты? Ты еще глупее, чем кажешься, если бы не Сидеренко, я бы устранил тебя годами раньше. Помимо Александра той ночью было достаточно людей, чтобы опознать вас с дружком. Он оказался гораздо разумнее, держится в тени так, что уследить за них практически было невозможно, но, а ты…одно слабое звено, ни хитрости, ни предусмотрительности! Вышел в свет ни понятно от куда, придумал сказку о том, что выигранная лотерея оплатила тебе обучение и переезд. До чего же смешно!

- Совместная работа была вам выгодна для того, чтобы засадить меня? – прошептал я

- О, Джеймс, я заплатил такие большие деньги главному комиссару, не за что бы тебя сажали за какую-то кражу. А что до Грейс...такая же больная наголову, как и ее папаша!

- Я люблю ее, - промолвил я - я люблю Грейс Моррис, и прекрасней ее я не видел за свою жизнь, уж поверьте. Она не больна. - мужчина застыл, явно неготовый был услышать этих смелых слов

- Ты молод. Ты напоминаешь мне, ту часть меня, что была влюблена в невероятную женщину. Она была грациозна, она была жестока словом, но она любила меня, – впервые на моих глазах я увидел, как мужчина тает на глазах - но выбрала она не меня. - глаза его начали сверкать от выступивших слез…пожилой мужчина, гроза средь мирных жителей, плачет по женщине - Она выбрала безвольного отца малышки Грейс. И даже после чертовой его смерти, она выбрала выдать за меня ее девчонку, нежели стать моей… - «вот она причина ненависти» -… и даже ее дочь выбрала не меня. - сейчас сошел бы он за душевно больного, плача надо мной, и обвиняя всех во круг.

- Вы издевались над ней. - выдавил я из себя.

- Я воспитывал, ну а как иначе? – с не понимаем спросил он

- Поэтому вы и одиноки! – возразил я, и окунулся вновь в мрак, после сильнейшего замаха, который повалил меня вместе со стулом на камерный, сырой пол.

Тогда я наконец, вспомнил, что домом эти дни не была пустая комната за крепкой, металлической решеткой.

************************************************************

Никогда так не думаешь о смерти так, как когда ты совсем к ней близок. Холодная закрытая повозка для осужденных, белый снег, что виднелся через железные решетки. Ворота, стража… одиноко и почти безлюдно. Меня ждет виселица, а за ней вечность в терзаниях и муках…или же вовсе ждет пустота? Или возможно ждет всех нас такой же холод, что чувствую я, выходя из перевозки для заключенных, что растянула момент моих предсмертных раздумий?

Находясь в одной из библиотек Германии, я листал одну из хроник, что оставил на столе недавно ушедший человек. Сейчас я вспомнил, что писал один мужчина о виселице. Это ужаснуло меня, ведь он провисел там пятнадцать минут, пока люди не сжалились над ним и не обрезали веревку.

«Когда меня скинули с телеги, в течении некоторого времени я чувствовал страшную боль, вызванную весом моего тела»