Небо и Земля после конца света

Кого ты изберешь?

Слуги Тьмы держались особняком и чувствовали себя крайне неуютно, но, делать нечего, терпели соседство тех, с кем боролись с начала создания Мира.

Четвертым собеседником Михаила, Гавриила и Петра мог бы стать Князь Тьмы и повелитель Ада, но надменный более чем когда-либо, он прошествовал мимо с высоко поднятой головой и не снизошел до разговоров с ними. Да и о чём было говорить? Люцифер явился к Тому, кто один мог повелевать Вселенной.

Появление Вельзевула означало, что все призванные в сборе, но Скиния всё ещё оставалась закрытой.

Люцифер беззлобно усмехнулся. Как это похоже на Создателя: позвать, а потом заставить дожидаться в передней.

Больше всего Предвечный любит заставлять ждать милостей или наказания, это уж кому как повезёт. Но ослушаться Бога не смеет никто.

Итак, творение вновь уничтожено, что же дальше?

Всё обернулось хуже, чем предполагал Создатель.

Небеса привыкли к неразрывной связи с Землёй и чувствуют себя осиротевшими.

Трудно сохранять равнодушное отчуждение, когда потеряны те, кого оберегали целые сонмы ангелов, кто был полностью зависим от непререкаемой воли всевышних сил, но при этом заключал в себе смысл существования жителей Неба.

А Бог? Сожалеет ли он? Может быть, тогда есть надежда на спасение. Жалость гораздо чаще побуждает к прощению, чем истинная любовь.

Никто не знал, что происходит за стенами сокровенного чертога, а между тем, если бы можно было услышать всё сказанное между Отцом и Сыном, стало бы понятно, сколь велика цена ошибки Предвечного.

Но вот маленький шустрый херувим, который обычно прятался в складках плаща Господа, вылетел из Скинии и стремглав кинулся к Марии. Несколько мгновений он вился у самого уха Небесной Царицы и что-то торопливо шептал, потом отлетел немного в сторону и воспарил в ожидании ответа, чуть трепеща крылышками. Мария кивнула и жестом отослала вестника обратно, потом взглянула на Люцифера, именно на него…

Первое любимое творение Господа — Утренняя звезда, пожелавшая затмить Солнце.

Как жаль, что ничего уже нельзя изменить. Теперь он — слуга враждебной силы, он во власти Князя Тьмы. Он! Который воплощал сокровенный небесный свет!

Как много могла бы сказать ему Мария о своих страданиях и жертве, искупившей Мир от первородного греха… Но что теперь значило всё это? И всё же она не опустила глаз перед дерзким взглядом Люцифера, только вздохнула и безнадежно покачала головой.

Им давно уже нечего было делить. Люди на Земле в равной степени отринули и свет, и тьму Творения и создали себе нового бога, страшного в своём бесчувственном равнодушии к молитвам.

— Предвечный хочет говорить с нами, — сказала Мария, и сразу же вслед за этим двери Скинии широко распахнулись. Трижды прозвучал призывный голос труб Всеобщего Большого Совета.

***

Лик Предвечного был сокрыт. Как и всегда во времена печали, Иегова окутал себя золотистым облаком.

Шестикрылые серафимы служили ему троном, по обе стороны живого престола стояли архангелы Гавриил и Рафаил.

Князь Тьмы приблизился и встал перед Создателем.

— Ты звал меня, Повелитель, я пришел, — изрёк Вельзевул.

Воем и свистом ураганного ветра, эхом горного обвала был полон голос Князя Тьмы. Легионы визжащих, скрежещущих, рыдающих голосов соединял он в себе.

Дрогнул и покачнулся от него живой трон Бога.

— Ты звал меня, Повелитель, я пришел, — повторили за Властителем Ада все шесть демонов, и последним произнёс их Люцифер.

Иегова медлил с ответом.

Да, все они явились на его зов.

И Сын Зари, его первенец, любимое творение, воплощенный в сущность раньше Солнца и Звёзд.

Ангел духовного обновления, тот, с кем Создатель думал восседать на престоле. Его гордость и восхищение, боль и разочарование, Сподвижник, возмутитель спокойствия Небес, искуситель Адама и Евы. Непокорный сын, низверженный в геенну огненную в час великого гнева, а после оплаканный морем кровавых слёз.

Причина крестных мук Невинного.

Люцифер — Утренняя Звезда, теперь демон потустороннего света бессмертных душ.

Иегова не желал такого исхода, всё произошло помимо его воли. Слишком похожи оказались они в своём упорстве доказать правоту. Люцифер избрал изгнание.

— Я видел покорность Тьмы, — изрёк Предвечный, — теперь пусть остаётся здесь один из вас. Тот, кому не столь тяжек свет моего Сада.

— Мы все останемся, но говорить с тобой от имени Тьмы будет один. Кого ты изберёшь? — спросил Властитель Ада.

— Люцифер!

— Да будет так! — Вельзевул расправил огромные перепончатые крылья, горячий ветер опалил Сад знойным дыханием Преисподней, огненный шар явился на месте Властителя Ада, Вельзевул исчез в языках пламени, стали невидимы и демоны.

Все, кроме Люцифера.

Иегова ждал… Он ждал…

Не оправданий, не упрёков — Предвечный хотел услышать ответ на тот вопрос, что так и остался неразрешенным между ним и Спасителем.

Но Люцифер молчал.

Высокой чести посещения Райского Сада низвергнутый Сын Зари был удостоен впервые со дня изгнания. Таил ли он зло? О нет! Никогда… Он не скрывал его, в непомерной гордыне надеясь, что рано или поздно семена взойдут, и зло возобладает в душах всего рода человеческого, проклятого после первородного греха.

Семена взошли, но всё, что произошло в последние три дня, не вызвало у него удовлетворения и радости, хотя, казалось бы, давняя мечта его сбывалась.

Нет, Люцифер не радовался гибели Земли.

Было время, когда он желал этого, потом стремился к власти над миром людей, пытался доказать Отцу, что потеря Неба нисколько не уязвила его гордости.

Он мстил этому миру за свои обиды.

Времена гнева, обиды и мести прошли, Люцифер явился на зов Отца и не желал новой ссоры.

За бесконечно долгие годы бессмертия он стал мудрее.

Лицо низверженного Ангела не изменилось, та сила, которой он служил теперь, не исказила прекрасных черт, не отняла и света, лишь сделала его бледным, как мерцание Утренней Звезды перед восходом Дневного Светила.