Небо и Земля после конца света

Снегопад на краю Вселенной

С каждым часом белая мгла плотнее окутывала землю, а снег шел и шел.

И в первый, и во второй день после Рождества он непрерывно падал из низких тяжелых туч, и за сплошной белой завесой невозможно было отличить день от ночи.

На подоконнике в старинном серебряном подсвечнике мерцала свеча.

Было около полудня, но за окном почти не посветлело, и маленький язычок пламени двоился в тёмном квадрате оконного стекла. Угли в камине давно рассыпались седым пеплом.

Надо встать и развести огонь.

Эдвард тихо приподнялся на локте, стараясь не разбудить жену.

Ева спала. Она была в совершенном неведении относительно того, что происходит. Ещё некоторое время можно будет убеждать её в том, что это всего лишь буран, который длится несколько дней, что по несчастному стечению обстоятельств их задерживает снегопад, парализовавший движение на магистрали. Что тепло и свет скоро подключат и связь с миром будет восстановлена. А потом? Что он скажет ей потом?

Запасов продовольствия им хватит ещё на неделю. Тепло можно сохранить, если непрерывно поддерживать огонь…

Поддерживать огонь! По глубокому снегу путь до леса кажется бесконечным, а подъем обратно — непреодолимым. На сколько дней у него хватит сил притворяться спокойным?

Глухое отчаяние овладевало Эдвардом всё чаще, и всё труднее было скрывать его от жены.

Ева улыбнулась сквозь сон, ночные грёзы ещё витали на её длинных, томно опущенных ресницах. Но когда Эдвард встал, она тут же открыла глаза.

— Ты уходишь?

— Чуть позже. Сейчас я разведу огонь, а ты постарайся не дать ему погаснуть, пока я дойду до леса и обратно.

— Может, я пойду с тобой?

— Нет…не сегодня. Снегопад ещё не утих, — Эдвард отвел глаза, — побудь лучше дома.

— Хорошо, — Ева сникла и покорно кивнула, но он видел, как ей не хочется оставаться одной.

— Ты же так любишь посидеть у огня.

Верно, Ева любила живой огонь. В сочельник она всегда ставила на окно треугольный серебряный подсвечник с чудесными сказочными рыбками у основания. Изогнутые хвосты рыбок служили ножками, а лилии на боковых сторонах — подставками для свечей. Вершину треугольника венчал хрустальный крест.

Этот подсвечник был единственной вещью, которую Ева взяла с собой из дома своих родителей.

Да, она любила живой огонь, что, в конечном счёте, и спасало их в этом снежном мареве, поглотившем мир. Когда Эдвард перестраивал дом после свадьбы, в качестве сюрприза для жены он внёс в новый план коттеджа камин. Подумать только, они видели в нём экзотическую роскошь, теперь это стало необходимым условием существования.

Как всё меняется, три дня назад их жизнь текла размеренно и неторопливо, по заведенному однажды порядку. Вдали от большого мира перемены происходят редко. Эд объезжал территорию заповедника, возвращался домой, Ева встречала его, и вечер, проведённый вместе, становился завершением ещё одного счастливо прожитого дня.

Как часто, глядя на длинную цепь огней транзитной магистрали, вьющуюся вверх и вниз по горам причудливыми зигзагами, Ева смеялась и говорила: «Мы живём на самом краю Вселенной, на обочине этой дороги. Всё несётся мимо, а мы остаемся, и никому на свете нет до нас дела».

Конечно, она преувеличивала. У них были друзья. Томпсоны жили за восемь миль к северу в живописной долине реки и по пятницам иногда приезжали в Олд Форест. Реже на уикэнд сюда выбирались Лоуренсы, они жили за Дарремским перевалом. По делам службы к Эдварду постоянно наведывались его коллеги из Управления. Но в целом их жизнь действительно была уединенной.

Если бы не эта проклятая дорога, всё так и оставалось бы. Эдвард нахмурился.

Когда решили строить виадук и новую эстакаду, две трети реликтового леса, который составлял гордость Олд Форест, оказались на пути трассы. Большая часть деревьев была обречена на вырубку, остальные неминуемо погибли бы сами в таком близком соседстве с магистралью.

Тогда-то старший управляющий заповедником Эдвард Грин начал борьбу, которую проиграл. А ведь он не просто рисковал своим местом и карьерой, ради осуществления задуманного Эд поставил на карту всё, что у них было. Теперь его семье грозило полное разорение. Коттедж придётся продать, этого хватит, чтобы раздать долги, может быть даже что-то останется на первое время их жизни в Блейстауне, но кто знает, сумеет ли он найти работу в городе... Впереди неумолимо маячила нищета…Боже! О чём он думает! Продать дом… устраивать новую жизнь… да смогут ли они выжить в ближайшие дни, смогут ли не замёрзнуть нынешней ночью.

— Я скоро вернусь, Ева. Не выходи никуда, пожалуйста, — бросил он с порога и поскорее закрыл дверь, чтобы не видеть испуганных умоляющих глаз.