Небо не падает

Часть 3. Регистрация страха.

Ирина появилась в аэропорту, как разведчица, заброшенная в логово противника. Она ехала туда в такси, молча, глядя в окно, будто навсегда прощалась с родными местами. Даже пробки на МКАДе казались теперь не раздражающими, а нежными — последним проявлением заботы большого мира.
— Ну что, успеваем, — обернулся водитель с улыбкой.
Ирина кивнула, но внутренне подумала:
«Очень жаль...».

Перед входом в терминал она на секунду замерла. Этот стеклянно-металлический улей, наполненный чемоданами, объявлениями и запахом кофе, вызывал у неё непривычную смесь — лёгкого благоговения и паники, как будто она входила не в аэропорт, а на экзамен по жизни.

Аэропорт встретил её пугающей обыденностью. Никто не бегал, не причитал, не хватался за стены.
Мужчина в деловом костюме неспешно пил капучино, держа чемодан на коленях. Дети мирно играли в планшеты. Кто-то даже смеялся.

Ирина невольно замедлила шаг и подумала:
"Почему все такие спокойные? Что они знают, чего не знаю я? Может, у них есть секретное спасательное крыло?"

Она подошла к стойке регистрации, сжимая в руках свой паспорт и распечатку билета, как будто в любой момент эти документы могут сбежать, как крысы с тонущего корабля.

Девушка за стойкой регистрации улыбалась дежурной улыбкой человека, который уже выдал сегодня двести посадочных и успел забыть лица всех пассажиров после третьего.

— Добрый день! Ваш паспорт… Спасибо. У вас багаж будет?

Ирина хотела ответить «только ручная кладь», но вырвалось честнее:

— Только ручная паника.

Регистраторша подняла взгляд, замерла на долю секунды — возможно, решала, стоит ли звать психолога или просто улыбнуться. Улыбнулась.
— Понятно, — сказала она нейтрально. — Вам 17А, место у окна. Приятного полёта!

«У окна?!»

Ирина на секунду потеряла дар речи.

— Простите… — выдавила она. — А можно… не у окна? Желательно у прохода… и чтобы рядом со мной, ну… никого? Только я и, может быть, пустота… такая же тревожная, как я.

— Попробуем, но не обещаю, — сказала девушка и стала методично щёлкать клавишами.

Ирина застыла. Она смотрела, как её судьба решается где-то там, за экраном, в недрах авиасистемы, как будто компьютер сейчас выбросит жребий: выживешь — не выживешь.

В итоге билет остался прежним. 17А. У окна. У самого края небесной бездны. Прямо напротив места, где душа обычно покидает тело.

Она приняла посадочный с выражением, с которым принимают судебный приговор. Сжала его в руке — настолько крепко, что бумага едва не заскрипела.

Рядом засеменила пара пожилых туристов с сумкой на колёсиках, и мужчина бодро сказал:
— Я обожаю сидеть у окна! Видишь, как красиво под крылом!

Ирина внутренне сжалась.

Под крылом? Она не хотела ничего видеть под крылом. Она вообще не хотела думать о том, что под ними будет. Потому что под ними будет небо, километры воздуха и те самые кадры из документальных фильмов, которые включают на Discovery после полуночи.

Она медленно прошла в зал ожидания и села на краешек кресла. В её голове гудело всё: мысли, сердце, желудок и, внутренний мотор нарастающей тревожности. Она посмотрела на табло. Рейс 453. Вылет по расписанию.

Как холодный душ. Как "двойка" в зачетке. Как уведомление "батарея разряжена" перед важным звонком.
Никакой отсрочки. Никакого "извините, полёт отменён из-за нашествия лемуров".

Она мельком глянула на людей вокруг. Пожилая женщина спокойно решала судоку. Молодой парень играл в телефон. Маленькая девочка в розовой куртке жевала мармелад и болтала ножками.
— Они точно что-то знают, — пробормотала Ирина. — Может, у них иммунитет к страху? Или они уже летали. Один раз пережил — и потом не страшно?

Она достала из сумки жвачку, приложила к колбу посадочный и сказала себе:

— Спокойствие. Ты уже зарегистрировалась. Назад пути нет. Ты сделала всё, что могла. Теперь остаётся только одно: пройти на посадку и не забыть дышать. Хотя бы через раз.

Она закрыла глаза на мгновение и представила, как уже сидит в кресле, пристёгнутая, с закрытыми глазами, в наушниках. А может быть, даже с пластмассовым стаканчиком томатного сока — откуда-то она слышала, что в небе он особенно вкусен.

И странное дело — от этого воображения её будто чуть отпустило. Совсем чуть-чуть. Как если бы страх внезапно шагнул на полмиллиметра назад.

Она глубоко вдохнула и повторила себе:

— Это просто транспорт. Просто немного выше, чем метро. Ну, намного выше. Но всё равно — просто транспорт.

Потом открыла глаза и пошла в сторону выхода на посадку. Шаг за шагом. С билетом в руке и тревогой в душе.
Но уже — с каким-то упрямым достоинством, как будто ей удалось приручить свой страх… хоть немного. Хоть на один рейс.