Небо никогда не упадет на наши головы

Глава вторая

Вторник следующей недели начался удивительно прекрасно: мадам Боннет отбыла на пароходе в непривычно приподнятом для нее настроении (хорошо же, думала Онора, людям спится в местах, где им больше всего не рады), напоследок шепнув Оноре о том, что она может в любой момент отправиться в Марсель и там ей будут безмерно рады — чему девушка не поверила, но отпираться не стала, — а также предложение тетушки о стажировке на роль секретаря все еще в силе.

Оноре это было не нужно, но она любезно, как просила ее мать, попрощалась с французской дивой, даже обняла ее, обменявшись лестными и совершенно неискренними словами, а затем сразу же забыла о глупом предложении, ведь ближайший год девушка планировала полностью провести с семьей и друзьями.

— Вы опять на пляж? — удивился Остин, рано утром ворвавшись к неспешно собирающейся сестре. 

Та была практически готова, как и обычно, потому что не питала любви к долгим сборам, но медлила, ведь ее давняя подруга Эрин Данн обладала свойством опаздывать везде и всюду, особенно если кто-нибудь смел ставить ей определенные временные рамки — этого безобразия она терпеть не могла и назло всем никогда не торопилась.

— Не опять, а снова, — буркнула Онора, глянув на маленькие круглые часики, стоящие на ее полке. — Я бы уже давно уехала, но эта Эрин...

— О, если ты едешь туда с Данн, то я обязан напомнить, чтобы ты не засматривалась на парней, — предостерегающе заявил мальчишка, а своим важным и по-взрослому деловым тоном вынудил девушку весело рассмеяться и кинуть в него подушку, которую Остин в одно мгновение поймал, бросив обратно.

Погода стояла поразительно хорошая, а потому было решено без всяких отговорок провести день на пляже, закупиться вредной едой и обязательно взять рюкзак, куда можно будет засунуть плед и прочую провизию.

— Не переживай, этим обязательно займется Аннри, — хихикнула Онора, но слова свои всерьез не восприняла, сказав это скорее для того, чтобы убедить младшего брата в своей безоговорочной безопасности.

— Аннри Каннингем? — девушка с прищуром взглянула на Остина и ей показалось, будто глаза его загорелись энтузиазмом и любопытством. Она хотела язвительно сказать: «Само собой, разве есть у меня в друзьях другие Аннри?», но удержалась, зная, как вся ее семья обожала этого несносного парнишку.

— Он самый, — хмыкнула Онора, отвернувшись к окну, поглядывая на солнце, высоко поднявшееся на небе. Было не больше десяти утра, а жизнь в доме семейства Бакли оживленно мчалась на всех парах.

Когда двое детей спустились на первый этаж, а Онора прихватила с собой походный красный рюкзак, начались повседневные расспросы от Келли, которая была заинтересована тем, куда в такую рань собралась ее дочь, учитывая, что та временно не училась и слонялась по городу без дела. Честно говоря, женщина верила в эту целеустремлённую юную девушку, а также всем сердцем надеялась, что той удастся сделать свою жизнь насыщенной, интересной и желанной, потому что миссис Бакли не понаслышке знала о том, как опасно бывает слушать чужие советы и не отстаивать свои мечты. Она была безмерно счастлива, что хотя бы ее дети смогут расти в семье, где на них не давят, заставляя заниматься тем, что не доставляет удовольствие.

Все сели за стол и началась ритуальная трапеза. Бакли ценили больше всего завтрак, а потому Келли особенно старалась над тем, чтобы еда с утра была наполненной всяческими полезными витаминами. Они снова обсуждали интересные новости, изредка касались происшествий в чужих семьях, но, несмотря на присущее им троим любопытство, Келли никогда не любила судачить о соседях за спиной, считая подобные сплетни низким и отвратительным занятием, каким промышляют только подлые люди. 

Келли сообщила детям, что днем, ближе к двум часам, отправится на ярмарку, проходящую в нескольких милях. Кажется, так будет множество дешевых продуктов, книг и всякого ненужного барахла, которое миссис Бакли обязательно купит, чтобы сделать свой дом самым уютным, странным и безоговорочно теплым.

— Чем вы займетесь? — спросила вдруг женщина, вилкой отламывая кусочек от творожного пирога, рецепт которого она на досуге прочитала в одной из многочисленных книг, спрятанных в их домашней библиотеке — между прочим, гордость Риана, ведь он старательно заполнял ее долгие восемь лет брака и еще одиннадцать совместной жизни без штампа в паспорте.

Примечательным в истории знакомства родителей Онора считала тот факт, что они находились в официальном браке всего восемь лет, хотя и встречались друг с другом длительных девятнадцать. Они познакомились на пароме, оттуда и их безумная тяга к морю и всему, что связано с водными путешествиями. Так они рассекали границы, пересаживались с одного парома на другой, даже на месяц сбежали вместе от родителей, хотя Келли было всего девятнадцать, а Риану — двадцать три.

Онора находила занятные истории из молодости родителей безумно романтичными и потрясающими, а ее богатая фантазия, данная кем-то свыше, позволяла представлять все события в ярких красках и воображать, что сама судьба свела их вместе. Но мистер и миссис Уорд — такая была фамилия и у Келли изначально, — почти сразу возненавидели Риана, потому что он был бедным студентом, который даже не доучился на последнем курсе экономического университета и, бросив все, рванул в безудержное путешествие. Долго препятствовать они, тем не менее, не смогли: Келли забеременела девочкой и тогда для них решилось многое, а после смерти родителей им достался небольшой и жутко старый домик, насквозь пропахший плесенью и пылью, где Шена оставаться не желала.

И пока Онора думала о том, как же ей повезло с родителями, какие же они у нее замечательные, Остин делился с мамой планами на день. Он хотел отправиться с друзьями к одной из пещер на другой стороне пляжа, и когда Келли встревоженно и опасливо вздохнула, убедил ее, что будет абсолютно осторожным, каким бывает и обычно, чему сидящая рядом и слушающая вполуха девушка только улыбнулась — это было еще одной неправдой, слетевшей с уст ее брата. Он вообще был безумным фантазером и мог в мгновение ока придумать целую сказку, навешать ее так опытно, что никто бы и не решил сомневаться в подлинности его слов.