Небо никогда не упадет на наши головы

Глава восьмая

Всякий друг познается в беде. И это, пожалуй, была первая мысль, просочившаяся в едва проснувшуюся голову Оноры, когда та умывалась в чужой ванной комнате. Дело в том, что она с самого утра повздорила со своими друзьями, потому что упорно не желала принимать ничью сторону и хотела тихонько стоять в сторонке, сохраняя нейтралитет. Однако мечтам ее не суждено было сбыться, ведь скандальные, но тихие (хозяева дублинского дома спали) ребята безжалостно манили её к себе и пытались зацепиться не только друг за друга, но еще и за встревоженную девушку.

— Хочу в кабак! — и Эрин, будучи отъявленной эгоисткой, какую, наверное, ни один человек бы не вытерпел, топнула босой ножкой, но тут же поморщилась, почувствовав боль, разнесшуюся по ступням. — Ты не имеешь права противиться, Каннингем, потому что я предложила выбраться в эту дыру!

— Дыра у тебя в голове, расфуфыренная ты красотка, — раздраженно фыркнул Аннри. 

Он даже не ощутил себя сконфуженно, когда, смирно стоящая в углу небольшой комнаты Онора, бегло глянула в его сторону в попытках отыскать благоразумие хотя бы у друга. Но тот, как и предполагалось, не желал сдавать позиции и был убежден в своей правоте. В конце концов, не им был начат этот абсурдный спор.

— Нора, скажи ему, — тут же потребовала Данн, которую буквально распирало от злости и негодования. Казалось, что она вот-вот задохнется от ярости, вызванной внутри нее из-за этого принципиального мальчишки, не желающего идти на уступки.

Девушка несколько нервно провела ладонью по своим густым волосам, еле-еле доходящим до талии, а затем пару раз глубоко вздохнула и взглянула на себя через овальное зеркало. Мать учила ее, что нервозность вызывает у женщин раннее старение и портит кожу на лице — это было важной деталью, потому что в противном случае Эрин не стала бы успокаиваться так скоро.

— А нечего ее сюда приплетать, — строго сказал Аннри, заметив обескураженность и некоторую тревогу во взгляде Оноры, которая уже мысленно металась, ища оправдания. Ей не хотелось спорить и скандалить, но, похоже, данную позицию разделяла лишь она. — Ты хочешь танцевать среди потных и бухих мужиков? Пожалуйста! Я предпочту остаться здесь.

И снова тупик. Онора совсем запуталась, а понимание ситуации и происходящего с каждой минутой становилось всё невыносимее. В какой-то момент она осознала, что напрочь потеряла нить ссоры и начала было думать, что двое ее друзей просто желали выпустить пар после вчерашнего дня, наполненного различными событиями, но они все глупо топтались на месте, а сама суть конфликта всё больше напоминала детский лепет.

Всё становилось только хуже, когда девушка поняла, что они с Эрин бесцеремонно ворвались в комнату юноши и даже не подумали о том, что он, например, мог одеваться или спать. Стоило отметить полную непричастность к этому беспределу Оноры: она, освеженная прохладной водой, едва ступила на порог их временной «девчачьей» комнаты, как Данн тут же яростно выскочила оттуда, а для пущего эффекта словно была зла и на подругу, махнула длинными волосами, оставив ошеломленную Бакли на месте.

— Ну Ан... — взмолилась Эрин, посчитав, что ее кокетство могло сработать на таком сухом и совсем уж бесчувственном парне. 

— Ты ведешь себя, как твоя мать! — заскулил Аннри и откинулся на кровать, всё это время сидя на ней, укутавшись одеялом. Он мысленно подметил со злой усмешкой, что визгливый крик Эрин, когда та была недовольна, мог служить отличным будильником.

— Ты даже не общался с моей мамой, придурок. Откуда тебе знать, какая она? — вздохнула девушка, но ничуть не испытала обиду из-за этих грубых слов.

Вообще-то Аннри был сам себе противен в этот момент, однако удержаться от язвительного комментария не сумел. Он понимал, что последнее, чего стоит касаться в споре — это родители, но желание переиграть конфликтную и горделивую девчонку в этой ссоре было слишком велико. Эрин не была в его глазах плохой, она вообще не была таковой. В меру, как и многие другие люди, обидчивая, вспыльчивая, она просто хотела, чтобы ее капризы были беспрекословно исполнены в ту же секунду, потому что иначе жить ее никто не научил. Есть мнение, что человек делает себя сам и только он может решить, будет ли его характер схож с характером родителей. Если это и было правдой, то не для Эрин Данн.

Аннри хотел извиниться, но и у него было слишком много отвратительной гордыни, которая просто-напросто не позволила парню и рта раскрыть, дабы произнести одно единственное «прости», скребущее стенки горла изнутри. Он беспомощно глянул на Онору, застывшую у входа, словно ошпаренную этой грубой перепалкой, и сердце его сжалось от того, как девушка обвила свои плечи руками, стараясь то ли согреться, то ли спрятаться от всего этого.

Парень знал, что его подруга не переваривает разговоры на повышенных и напряженных тонах, но они с Эрин так сильно увлеклись, схлестнувшись в этом бестолковом поединке, что совсем забыли об Оноре, которая больше всех страдала от атмосферы, свинцовым грузом осевшей в этой комнате. Всё здесь было уютно и создано для комфорта. Одна проблема — гости этому дому достались не самые лучшие и приветливые.

Солнце, несмотря на настрой присутствующих в комнате, без разрешения ворвалось в помещение и первым делом обдало своим мягким и аккуратным свечением кровать. Аннри поморщился, а непринужденная улыбка сама собой появилась на его ровном лице. Он был симпатичным парнем, за ним могли бы толпами бегать самые разные девушки, но он упорно всё это отвергал, потому что ему хватало общества двух прекрасных дам. Он раскинул руки по сторонам, провел ладонями по зеленовато-желтому постельному белью с узорами деревьев и травы.

— Я соглашусь зайти в кабак только в том случае, если перед этим мы сходим до ближайшего замка, — он почти сдался под напором напряжения, которое никак не желало исчезать из комнаты, предоставленной лично ему на эту ночь и день.

— Ближайший замок? — истерично рассмеялась Эрин, для которой истерика вдруг стала неизменной подругой. — Ты себя слышишь? Мы только в горы какие-нибудь будем топать до ночи. А если еще и в платье...