Небо никогда не упадет на наши головы

Глава девятая

Когда Эрин с особым рвением поинтересовалась у опьяневших на вид мужчин дорогу к «Гадкому утенку», те задорно рассмеялись и помахали руками, объяснив молодежи, что данное заведение, вообще-то, прямо под их ногами. Эта формулировка была поразительно верной. Кабак и впрямь находился в каком-то подпольном и жутко душном помещении, скрытый от чужих глаз.

Оказавшись внутри, всех троих тут же одурманил запах спиртного и табачного дыма. Казалось, еще немного и они, надышавшись местными ароматами, сами станут хмельнее тех уличных алкоголиков, которые еженедельно выбираются из своих домов, бросают жен с детьми, и идут в подобные этому места, чтобы утолить горесть взрослой жизни и реальности на дне стакана. 

Эрин тут же растворилась в толпе пьянющих и потных тел, и даже тщетные попытки Оноры ухватить убегающую подругу за локоть так и не принесли своих плодов. Это было то окружение, в котором энергичная Данн могла чувствовать полную свою свободу. За это ее, конечно, нельзя было осуждать, но и потакать таким своевольным и глупым решениям было бы неправильно. Девушка, проскочив к бару, что-то шепнула бармену, а затем устремила цепкий взгляд на небольшой выступ в самом углу, который являлся малюсенькой сценой с вычурными и пошлыми ярко-красными занавесками.

Фианн подметил ее не сразу, но когда ему удалось отыскать среди прочей обезличенной в своем пьянстве толпы эту очаровательную ирландскую мордашку, он бодро ей подмигнул, словно бы включил внутреннюю «кокетку». Эрин слегка дернулась, чуть было не толкнула локтем огромного мужчину, сидящего рядом, чудом избежала мордобоя, который могло бы повлечь за собой ее хамское поведение. Она сконфуженно уткнулась взглядом в деревянный стол, где, прямо перед ее глазами, было выцарапано лезвием ножа: «дело дрянь». А дело, подумала она, и впрямь было таковым.

«Познакомить тебя с моими друзьями?»

Она поперхнулась слюной и тут же опустошила стакан воды, протянутый ей улыбчивым барменом. Вспомнила мягкие глаза Томаса Донована, почувствовала себя дешевой проституткой, какой никогда не хотела становиться. Задала себе очевидный вопрос: что делать с Томасом? Она знала его не так долго, но ощущала какую-то взаимную тягу, словно они оба, оказавшись на распутье, должны были в финале остаться вместе. Ей нравился Томас, но...

«Как много этих отговорок», — решительно подумала она и почти прорычала это в мыслях. Мать научила ее быть обходительной со всеми особями мужского пола, а также ясно дала понять, что нужно уметь флиртовать со всеми, потому что знакомства и связи лишними не бывают. Ей стало стыдно, покрасневшие то ли от духоты, то ли от стыда щеки разгорелись пуще прежнего. Хотела бы она жить с Томасом всю свою жизнь? Этот вопрос, как ей казалось, должен был решить все ее дилеммы.   

Задумалась, забыла об оставленных ею друзьях. Она, хоть и росла со своей матерью, беря с нее пример полностью, но всё же стала другим человеком. А впрочем, подумала Эрин, она была обречена на то, чтобы стать другим человеком. Теперь ей придется носить крест стыда и позора, бросить попытки пробиться на голливудские съемочные площадки и работать в захолустном театре, если миссис Данн узнает о ее влюбленности к Томасу. С другой же стороны, что ей от этого Голливуда, от лучших актерских университетов, если всё это будет неискренне, неправдиво?

Снова поймала на себе более длительный, оценивающий взгляд Фианна. Он нарочно подмигнул и расслабленная улыбка расползлась на его лице. Эрин дрогнула от жара, ударившего в голову, словно выпила несколько рюмок крепкого спирта, а затем пришла к очевидному выводу, что этому миловидному парню не впервой вести себя подобным образом с девушками и, похоже, он не вкладывал в эти действия ничего особенного.

Миссис Данн говорила ей, что реальный мир не терпит наивных дурочек, которые готовы верить в одну единственную любовь до гроба и бросать перспективные возможности ради человека. Сама женщина — а Эрин была в этом уверена — легко оставила бы свою дочь на попечительство отца девушки, потому что иногда нужно жертвовать чем-то. Эрин сделала вдох с какой-то непривычной тяжестью, словно что-то повисло в ее душе свинцовой глыбой и теперь отягощало жизнь. Она любила богатую жизнь, роскошь, любила машины, новую одежду, вкусную еду, любила искусство, театры, кино, но...

Дернула плечом и сбилась со счета времени, решив, что прошла уже целая вечность. Бармен, между тем, любезно протянул ей какой-то безызвестный коктейль в высоком стакане, напоминавший смесь цветов радуги и сока. Отпила, горло неприятно обожгло, часто заморгала, избавляясь от подступивших к уголкам глаз слез.

— Не умеешь пить, — усмехнулся юноша с приятным вкрадчивым голосом. Эрин, собрав всю свою волю и высокомерие в кулак, обернулась к подошедшему Фианну своей самой обольстительной улыбкой. — У тебя всё нормально?

— Хочу танцевать, — впопыхах ответила девушка и тут же пожалела.

Ее истинным желанием было броситься на улицу, хватать ртом прохладным дублинский воздух и сидеть на ступеньках у кабака в полном одиночестве. Компания симпатичного и вполне вежливого мистера Каваны стала вдруг до омерзения неприятна.

Он пошел за ней. У него здесь таких «туристок» было достаточно много, чтобы позволить себе пропустить одну-другую мимо, но Эрин пыталась демонстрировать себя неприступной каменной стеной — это и подкупило. Он улыбался и чувствовал, что девушка с каждой минутой, проведенной среди пьяной толпы, становилась лишь веселее. Фианн ненароком осмотрелся, заприметил ищущих подругу ребят, и осторожно подхватил ее за локоть, наклонился прямо к уху, опалив нежную кожу своим горячим дыханием:

— Выйдем на улицу? Хочу перекурить, — Эрин кивнула, хотя и не до конца вникла в смысл сказанных парнем слов. Она уже рванула в сторону главного выхода, но он снова придержал ее за руку: — На задний двор, там людей меньше.

Его зубы раздраженно заскрипели, когда Эрин отвернулась, чтобы последовать за ним. Он ненавидел таких людей, считал их жалкими и неприспособленными к жизни, потому что сам зарабатывал деньги с малолетства. Он бы передушил всех, кто кичится своим положением в обществе, смотрит на других свысока, считает себя особенным и самым важным в мире, если бы за это не следовало определенное наказание. Как бы невзначай бросил на девушку взгляд, полный отвращения, опасаясь, что она может заметить в шумной толпе своих друзей, но та упорно вертела головой, словно обо всем на свете забыла. Фианн видел в Эрин высокую звезду, которая, по его мнению, в обычный день не снизошла бы до простого парня. Однако здесь, в «Гадком утенке», он сам был звездой и многие шли за ним добровольно, а потому — ничего противозаконного.